« — На самом деле мне очень не хватает семьи, — сказала Эвр на десятой минуте беседы с той толикой безразличия, которая позволила бы человеку понимающему внутренне воскликнуть «Аааа!! Она говорит что ей не хватает семьи, но на самом деле причина конечно не в этом. Но она слишком умна, чтобы скрывать истинные причины таким явным способом, и конечно предположит что именно так я и подумаю, а если так, то надо подумать иначе… Значит. Эврика! Ей не хватает семьи!».
"The five-minute rule", Eurus Holmes



Sherlock. Come and play

Объявление

Уважаемые гости и участники. В связи с загруженностью АМС игра уходит на хиатус до начала 2018-го года. Благодарим за понимание!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » У кошки девять жизней


У кошки девять жизней

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время и место: 26 декабря 2010, дом Годфри Нортона.
Участники: Ирен Адлер, Годфри Нортон.
Краткое описание: "Анализ ДНК так же верен, как и другие бумаги... а я должна была исчезнуть".

0

2

Джим просчитался. Дело, конечно, было превыше всего, но провести заслуженный отдых Ирен хотелось в условиях, отличных от жерла извергающегося вулкана. Не то, чтобы доминантку смущала женская дружба в ее классическом варианте - просто настало время приводить в действие план Б. Ирен оставила записку для Эстер, закуталась в шубку и вышла на улицу.
Снег, создававший сказку на Рождество, начинал потихоньку таять. Теплело. Машина уже подъехала - терять время было бессмысленно.

В переулке было совсем пусто. Ирен все устраивало - сейчас случайные любопытные взгляды были только помехой. Гостья позвонила раз, другой - тишина была ей ответом. Жаль, не было возможности предупредить звонком. Поколдовав немного над электронным замком, женщина открыла дверь и скользнула внутрь. Вряд ли кто-то будет жаловаться на проникновение со взломом.

Сумку Ирен оставила в холле, там же сбросила верхнюю одежду. Осмотр дома занял минут десять - там действительно было пусто. Еще двадцать минут женщина разглядывала странные статуэтки, удивительным образом вписывающиеся в строгий дизайн. Дом был совсем не похож на тот, в котором они жили в Милане.
Было так странно здесь находиться. Кто он - его хозяин? Может, она никогда и не знала этого? У него теперь своя жизнь, новая должность, новые связи. Он избавился от старых привычек, которые могли помешать. Он никогда не приглашал ее в гости на чашечку чая.

Ирен пошла в библиотеку, выбрала себе книгу, вернулась в гостиную и устроилась в кресле. Время шло. Джефф не возвращался. Женщина не рассчитывала на столь долгое ожидание, и не учла, что зимой темнеет очень рано. Часы не показали и шести, а читать было уже невозможно. Включать свет - небезопасно. Она бы тоже, увидев в своих окнах непредусмотренное свечение, сначала вызвала полицию, а потом разбиралась, кто и зачем к ней пожаловал.

Темнело очень быстро. Ирен все так же сидела в кресле, но теперь смотрела в окно. Возле дороги горел один-единственный фонарь. В Лондоне экономили на освещении. В сравнении с Миланом, спальные районы столицы Британии были темные и почти неприметные. Вынужденная неподвижность навевала странные мысли и образы. Сначала они были осмысленными, потом начали сбиваться, потом носиться с немыслимой скоростью, сменяя друг друга. Ирен и не заметила, как провалилась в сон.

+2

3

Всматриваясь в черноту третьей чашки утреннего эспрессо, Джефф все больше уверялся в мысли, что провести день в четырех стенах собственного дома, самая неудачная идея, которую только можно придумать.

Одевшись, он взял машину и поехал в «Диоген». Рождественские праздники в этом году оказались совершенно некстати. Работа помогла бы отвлечься, но он давно не адвокат, самостоятельно составляющий свой график. Можно было бы принять приглашение кого-то из знакомых – те же Бишопы устраивали недельную вечеринку в загородном доме – но зачем портить людям веселье?

Определенно, «Диоген» был лучшим вариантом.
Джефф пробовал читать, но постоянно сбивался с мысли – скандальные истории, кого видели в чьем обществе, не занимали его, а серьезные новости в предновогодние дни практически не печатали. По большей части сидел и невидящим взглядом изучал отделку стен в зале. Даже не обратил внимания, кто еще сегодня сбежал в тишину лондонского клуба от всеобщего помешательства подарками и мишурой.
Когда за окном стали сгущаться сумерки, встал и направился домой. Пора было выбираться из вязкого янтаря одолевавших мыслей.

Первое, что мужчина заметил, открыв дверь, была не сумка, оставленная на полу, и не шубка, небрежно брошенная на кованую скамью. Первым был запах – аромат духов. Ее духов.
Джефф заглянул в гостиную. Темно – конечно, она не стала выдавать свое присутствие включенным освещением. В тишине пустого дома – слишком большого для одного – отчетливо слышалось ровное дыхание.
Такое знакомое…

Похоже, смерть – утомительное занятие.
Стараясь не шуметь, направился на кухню. Не помнил, когда последний раз готовил ужин для женщины. Для Ирен не готовил никогда – давно, в Милане выбирал другие способы произвести впечатление.

+2

4

Сон Ирен нельзя было назвать ни крепким, ни чутким. Она пропустила шорохи за дверью, в коридоре, проснулась лишь когда уже стало отчетливо понятно, что в доме кто-то есть. Мгновение на то, чтобы вспомнить, что произошло, еще мгновение - чтобы понять, где она, и минута, чтобы прийти в себя. Последнего не хотелось. Где-то в сладком тумане дремы женщина помнила, что это все уже было. Они вдвоем в одном доме, их жизни связаны - они всегда были связаны. Но пора было возвращаться в реальность.

Гостья бесшумно прошла через гостиную, остановилась у дверного проема, что вел на кухню, и заглянула на свет. Ей хотелось просто посмотреть. Слишком давно они не встречались. Он изменился наверняка. Снова. Каждый раз перед ней был уже не ее когда-то муж.
Ирен снова залюбовалась. Совершенство линий, безупречность вкуса - ей было приятно смотреть на него, еще приятнее - осознавать свое право на него. В груди чуть засаднило - утерянное право.
Джефф замер - просто так или насторожился, поняв, что он уже не один? Дыхание на миг свело от желания владеть им безраздельно: с дурацкими традициями и кольцом на пальце, перед богом и людьми.

- С Рождеством, - Ирен появилась в дверном проеме, выдавая себя с головой. - Я без подарка, ничего?
Наверное, все же нужно было обзавестись по дороге каким-нибудь сувениром. Но она вчера умерла.

+2

5

Он не услышал, скорее почувствовал, что что-то изменилось. Знал все шорохи пустого дома, и ощущение одиночества. Больше не был один.
Не спешил оборачиваться, стоял, помешивая соус, и ждал, когда гостья выдаст свое присутствие. О чем она думает сейчас? Хоть на секунду почувствовала раскаяние за злую шутку?
Теперь Джефф не сомневался, что «смерть» была лишь частью плана, ее очередной виртуозной игры. Понимал, что была слишком занята, чтобы вспомнить о бывшем супруге. Понимал, что не хотела рисковать разоблачением, предупредив. Но сутки он почти верил, что она действительно умерла!

– С Рождеством, – обернулся на голос, – мы никогда не обменивались новогодними подарками. – Легко, едва ли не легкомысленно, и на лице не прочесть ничего, кроме очевидного – ему приятно снова ее увидеть.
Они познакомились в январе, расписались в конце февраля, распрощались в октябре – вся жизнь уместилась в один год: его встретили порознь и так же порознь проводили.

Готово, можно выключать огонь, доставать приборы и вино, садиться за стол.
Повседневные хлопоты, словно ничего не произошло. Словно не было всех этих лет разлуки. Словно не было прошлой ночи.
Джефф подошел и поцеловал Ирен в уголок губ – компромисс: женщина, которой когда-то владел безраздельно, больше не принадлежала ему. У нее теперь своя жизнь, и кто знает, с кем она хочет ее разделить.
– Прекрасно выглядишь – для мертвой.

+1

6

Для мертвой? Ирен оторопела, и рука, потянувшаяся было к лицу Джеффа, замерла на полдороги. Информация всегда распространяется с удивительной скоростью, особенно в незапланированных направлениях. Значит, ему рассказали. Тем лучше.
- Прости, что не оправдала твоих ожиданий.

Что-то стояло между ними. Ее фальшивая смерть? Этот вежливый поцелуй?
Он еще никогда не приветствовал ее вот так, отстраненно. Их пути расходились, но что-то оставалось неизменным.

Ирен только сейчас поняла, что не просто так она выбрала именно Лондон. Разве в Париже аферистке сложнее? Разве австрийцы не более падкие на яркий образ? Нет, она приехала сюда не просто так. Джефф всегда был ее поддержкой. Незримой, неосязаемой - он не участвовал в ее жизни напрямую. Но Ирен чувствовала, что если она споткнется, упадет, он подхватит.

Может, ей просто казалось? Хотелось в это верить? Лишенная поддержки, она падала в пропасть.
Рука сама вцепилась в доску проема, будто стремясь ужержать равновесие. Ирен одернула себя и чуть подалась вперед, возвращая осанку.

- Мне нужно побыть мертвой еще некоторое время. Пригласишь погостить?
Отступать было не то, чтобы поздно - ничего кардинально меняющего положение вещей в записке для Эстер не было. Но именно сейчас - во что бы то ни стало - ей хотелось остаться с ним.

+1

7

– Ну что ты, – движением неосознанным, но таким естественным подхватил за талию. – Ожидания? О чем ты говоришь. – Старался, чтобы в голосе звучала мягкость, а не менторские нотки.
Он не имел права ее поучать.
Еще меньше права имел ее осуждать.

Сожаления об избранном ею пути – пройденный этап. Джефф заставил себя смириться с мыслью, что женщину, которую когда-то отпустил, отпустил навсегда. Насовсем. Без всяких «если» и «если бы».
Он сделал выбор, с которым им обоим теперь приходится жить.
Он потерял право решать за нее. Разве не этого хотел – дать ей свободу делать собственные ошибки, дать шанс на триумф.

У него всегда получалось добиваться желаемого. Вот и теперь мог себя поздравить – любимая играет с другим мужчиной. Жестко, очень жестоко, почти извращенно. Стала бы стараться ради первого встречного?
Хорошо знал бывшую жену – думал, что знает. Еще тогда, в «Диогене», читая статью об эпатажном сыщике, почувствовал сомнение. Всегда был о себе высокого мнения, но старался не изменять критическому взгляду. Тот говорил, что интеллект мистера Холмса может стать ахиллесовой пятой для Ирен.

Обычная ревность – как это вульгарно.

– Приглашаю, – улыбнулся, словно сытый кот.
Она сама себя пригласила. Училась принимать решения за двоих.
– Мне приятно, что ты вспомнила обо мне. – Отпустил женщину, уже твердо стоявшую на ногах. – Пообедаем?

+1

8

Вот так. Все просто.
Тревога оказалась ложной, и Ирен от досады корила саму себя. Нет, не за то, что опасения оказались плодом ее полусонного воображения - за то, что они вообще появились. Почему это ее настолько сильно испугало? До паники, до слабости...
Тем более сейчас, когда она ступила на скользкую дорожку.

Все, что было до этого, можно было назвать прелюдией. Сначала невинной и осторожной, потом нежной и романтической, следом захватывающей и бурной, и чем дальше - тем все более страстной и жесткой. Ирен брала - красотой, талантами, умом - всё, что можно было взять. Но ей всегда хотелось больше. Принцессой она уже была, теперь пора стать легендой.

Джим появился в ее жизни, как черт из табакерки - безумный гений, непревзойденный стратег. Его план был слишком дерзок, чтобы оставить Эту Женщину равнодушной. Ставки были слишком высоки, соблазн - слишком велик. И любой промах мог стать фатальным.
Не время для слабости.

В Игре сейчас был перерыв. Без обмена пленными и переговоров - просто отдых. Ирен нужно было выждать паузу, но азарт жег пальцы, не давая вожделенного покоя. Сейчас ее желания были велики, как никогда, и страсть затмевала способность к компромиссам.

Ирен привыкла к прагматичному гостеприимству соседей в Берлине, очень разнообразному приему гостей в Милане, церемонным ужинам в Лондоне. Она умела быть удобной гостьей, с одинаково вежливой благодарностью принимавшей любые обычаи. Но сейчас...
Вряд ли Джефф не умел принимать гостей. Может, просто до сих пор не считал ее чужой? Сладкая истома разлилась по телу - как будто не было расставания, не было иной жизни. Ирен сделала шаг вперед, наступая на собственные сантименты. Было. И разбитое сердце, и другие мужчины, и новые мечты - бывшие супруги слишком далеко зашли, чтобы цепляться за невозможность что-то спасти. Теперь все по-другому.

- С удовольствием, - гостья подошла к плите, чтобы помочь с сервировкой. - Мы еще ни разу вместе не праздновали Рождество.
День прошел слишком суматошно - Ирен была безумно голодна.

+2

9

Развестись, прожить несколько лет порознь – только для того, чтобы наконец-то провести вместе новогодние праздники. Джефф ценил иронию, извращенный юмор капризной судьбы, непредсказуемой, как настоящая женщина.

Наблюдал, как Ирен достает приборы, сервирует стол в столовой. Словно верная жена, прилежная хозяйка.
На самом деле ни то, ни другое.
Те полгода они действительно были верны друг другу, и она, кажется, искренне наслаждалась домашними хлопотами. Так почему же он никогда не представлял любимую женщину в роли почтенной дамы, хранительницы очага.

И все же, этот момент стоил лет, проведенных порознь. Каждая встреча искупала прошлую разлуку. Пусть теперь ему дозволено лишь любоваться совершенством Этой Женщины.
Джефф предполагал, что, прояви он настойчивость, она уступит, свернется довольной кошкой в его объятиях. Как раньше. Только теперь ему мало ее уступчивости. Воплощать в жизнь фантазии – часть ее работы.
Он хотел большего. Всегда хотел большего.
И, возможно, проиграл пари, заключенное с самим собой.

Вино кровавыми рубинами рассыпалось по бокалам, не хватало лишь трепещущего пламени свечи, но у них не романтический ужин.
– Скажи, твоя «смерть» как-то связана с мистером Холмсом? – Светская беседа, вежливое любопытство, он ведь так и не позвонил ей после встречи с Антеей. Лишь послал букет с запиской, в которой было одно слово: «Удачи!». Односторонний диалог, и теперь ему любопытно узнать чуть больше.

+2

10

Ирен поняла, что повторяется, когда ее рука вновь застыла на полпути к несовершенному действию. Поэтому она все же взяла бокал, отпила, и только потом улыбнулась и посмотрела на бывшего мужа. Который, как всегда, был осведомлен обо всех ее делах.
- Связана, - в голосе можно было различить наслаждение, кокетство, но никак не удивление.
Удивление она оставит при себе.

Врать было совершенно бессмысленно - если Джефф уже что-то знает, ему не составит особенного труда отследить несоответствия. Вот вам и секретная операция. Камень упал с большим всплеском, и круги от него разошлись очень далеко - зацепили даже бывшего мужа.
В прошлый раз Ирен была слишком увлечена подготовкой, чтобы сложить начало игры и пожелания удачи от Джеффа. Теперь все встало на свои места.

Ее бывший муж оставался ее самым благодарным зрителем. Это льстило, будоражило. Бывшая актриса не ждала аплодисментов - наслаждалась вниманием ценителя.
Жаль, она не могла предоставить ему место в партере.
Азарт игры захватил ее с головой. Это была пауза не только для стороны противника - Ирен нужно было самой чуть охладить голову, чтобы не оступиться. Остыть, взглянуть со стороны, свериться со схемой, проверить возможные ошибки.

- Об этом уже напечатали в газетах?
Хотелось спросить напрямую, но разве политик оценит такую неприкрытую грубость? Пусть сам решит, понимать ее вопрос или нет.

+1

11

– Кто верит тому, что печатают в газетах? – Отмахнулся Джефф.
Теперь любопытно ей. Рассказать, или продлить паузу – он смотрел на Ирен прямо, открыто, не скрывая умеренной заинтересованности – ровно такой, какую на самом деле испытывал – и понимал, что не хочет играть с бывшей женой.

Их отношения всегда были игрой, возможно более настоящей, чем ее игры с клиентами, более честной.
Идеальные противник друг для друга: одинаково умные и искусные, каждый со своим арсеналом и умением использовать собственные сильные стороны. О, они могли бы получить от этого противостояния ни с чем несравнимое удовольствие.
Именно этого он не хотел допускать: ни тогда, ни сейчас.
Слишком сильно любил – любил до сих пор, чтобы наслаждаться причиняемой болью.

– У мистер Холмса очень милая помощница. И ничего не смыслящая в психологии. Удивительно настойчивая, даже мою секретаршу сумела убедить в необходимости срочной встречи, что, поверь, очень непросто. Хотела узнать, есть ли уязвимости в твоей сияющей броне. – Джефф рассмеялся. – А мне ничего не приходило в голову, кроме единственного очевидного факта.

Отсалютовал Ирен бокалом, отдавая должное ее достоинствам.
Эта женщина легким и непринужденным жестом заставила Майкрофта встать в охотничью стойку.
Брава!
– Старший, или младший?

+1

12

Да, Джефф был ценителем. Ирен на миг от удовольствия прикрыла глаза - и вопрос снова застал ее врасплох. Сколько это будет продолжаться?
- Старший, - ответила она раньше, чем успела отмотать разговор немного назад и вспомнить, что разговор шел именно о ее смерти, а не о главной цели.
Ей нужно было дотянуться до Майкрофта, но в его сияющей броне не было уязвимостей. Кроме одной, которую он совсем не жаждал выставлять напоказ. Кто бы мог подумать?

Сейчас ее жизнь была в руках одного-единственного человека. Она рискнула всем, чтобы потом получить с процентами. Но в данный момент лучше бы ей действительно быть мертвой.
Ирен привыкла выяснять слабости клиентов и пользоваться ими. Люди слишком любят рассказывать, что им нравится - и любому, кто задастся такой целью, очень легко будет получить информацию. Женщина верила прессе: любимое блюдо, любимый фильм, любимый цвет - кто еще будет спрашивать такие глупости? Кто еще будет ими пользоваться? Кто почувствует, что на него собирают досье? Любимый цвет, любимый вкус, любимое прозвище, собачка в детстве, первая девушка, мечтающая поделиться сокровенным, обиженный когда-то сотрудник...

Джим знал все. Он не смотрел в досье, он говорил, говорил. Ирен слушала с долей критики - слишком уж злодей-консультант был увелечен, такой восторг следовало делить на три. Но уже первая встреча подтвердила все его слова. А дальше оставалось лишь использовать это.
Ей удалось зацепить гения дедукции, женщина чувствовала - удалось, хотя тот упрямо отказывался от встреч с ней. Ничего - она умела ждать. Спешка редко давала ценные плоды.

- Моя смерть решает несколько задач, - пауза затянулась, и обвинение в умалчивании напрашивалось само собой. - Пусть мистер Холмс какое-то время будет чувствовать себя в безопасности.
Ирен улыбнулась и провела пальцем по кромке бокала - дурацкая привычка, от которой она, казалось, избавилась давным давно, неожиданно проявила себя.
- И какой же совет ты дал его помощнице?

+1

13

– Мне следует беспокоиться? – Поинтересовался Джефф, следя за сменой мимолетных эмоций на лице бывшей супруги.
У нее всегда была живая мимика, выражавшая намного больше, чем истинные чувства. Кто-то прятался за непроницаемостью взгляда, Ирен же наоборот реагировала непосредственно, непринужденно смешивая правду и вымысел, истинные порывы и то, что хотел увидеть собеседник.
Идеальный способ оставаться загадкой для окружающих.

Слишком быстро ответила, едва ли не поспешно. Правда, или очередная игра?
И почему его до сих пор это волнует?

– Предложить тебе достойного соперника, – не совет, данный Антее, скорее наблюдение, коим счел возможным поделиться.
Достаточно откровенно, но не слишком опасно для Этой Женщины, только если сама не перейдет черту.
Дайте кошке бантик и надейтесь, что она заиграется, увлечется, потеряет способность мыслить здраво. Джефф молился, что этого не произошло.
Верил Ирен (какая ирония), и в Ирен. Знал этот голод: не физический, но интеллектуальный, потребность в соприкосновении с разумом ярким и сильным, способным подпитать огонь, тлеющий угольками в сердце и в мозгу.

Какой смысл в талантах, если никто не сможет оценить их по достоинству?
Можно сиять сколь угодно ярко, но кому это нужно, если не найдется смельчака, готового взглянуть на солнце, героя, способного не ослепнуть.

– Майкрофту удалось тебя удовлетворить?

+1

14

- Я получила больше, чем рассчитывала.

Ирен ни на миг не соврала. Она зря делила на три - младший Холмс действительно оправдал все свои характеристики. Ей редко попадались те, кто хотя бы пытался проследить причинно-следственные связи. Кто ослеплен, тот не способен думать. Шерлок же был великолепен. Возбуждающе хорош. Действительно достойный противник - Ирен хотела находиться рядом с ним, смотреть на ту легкость, с которой он разгадывает неразрешимые для обычных людей загадки.

Детектив позволил ей поучаствовать, дав одну-единственную подсказку. Вот что привлекает его вечного спутника. С Шерлоком приятно было соперничать, но работать вместе - вторая сторона удовольствия.
Ирен досталась победа в соперничестве. Пусть небольшая, но это только первый этап. Теперь она попробует сотрудничество для окончательной победы. Он встанет на ее сторону. Как бы там ни было - встанет. Пусть даже сам этого не заметит.

Женщина перехватила взгляд бывшего мужа и поймала себя на хищно-мечтательной улыбке. Нет, она не была одержима - это просто восторг.
Жестоко по отношению к Джеффу? Пожалуй. Но и он не жалел ее, когда сдавал Майкрофту. Он знал, чем ее зацепить. Мог бы промолчать - но нет, ему хотелось посмотреть зрелище. Он сам себе нашел место если не в партере, то в бельэтаже точно.

Ирен не могла не признать - бывший муж невольно помог ей. Или, что наверняка, вполне сознательно это сделал. Но все равно на сердце стало тяжело - она ошибалась, когда думала, что он - ее поддержка. При возможности он столкнет ее в пропасть только чтобы посмотреть, сумеет ли она спастись.

Женщина встала из-за стола и, не выпуская бокала из рук, подошла к двери.
- Ты покажешь мне свободную комнату? Мои вещи все еще лежат в прихожей.

+2

15

Голос, улыбка, на мгновение затуманившийся взгляд…
И почему каждая новая встреча дарила это ужасное чувство, от которого холод и яд разливались по телу: вот оно – начало конца. А он словно влюбленный мальчишка цеплялся за мысль, что тогда в Милане был лишь поворот – они разошлись в разные стороны, чтобы познать себя, найти свой путь, а потом непременно встретиться вновь: опытнее, умнее.
Виток за витком отдалялись все сильнее.

Хотел знать, способна ли она увлечься другим мужчиной?
Браво, Джефф, ты удовлетворил любопытство! Доволен?
Совсем скоро она получит все, чего желала. Ведь инсценировка смерти – неспроста. Дерзкий ход, требующий как подготовки, так и приложения немалых усилий. Следовательно, ставки в нынешней игре высоки, возможно, очень высоки.

Что такое ее нынешняя жизнь по сравнению с пасторальной идиллией миланского лета? Все, и даже больше – намного, намного больше.
Она переросла его, переросла то, что когда-то их связывало. Устремилась высоко, и можно только надеяться, что солнце не опалит легкие крылья.

– Конечно. – Мужчина отложил салфетку и встал.
Пропустил Ирен вперед – где прихожая, она уже знала; подозревал, что полюбопытствовала и расположением комнат наверху, но, по-сути, какое это имеет значение?
Подхватил сумку, мысленно отмечая вместительность, а, следовательно, и время, которое бывшая жена собиралась провести в его доме.

– Думаю, тебе будет удобнее в спальне, выходящей окнами во двор. – Тише, и некому любопытствовать почему там так часто зажигают свет.
Поднялся по лестнице, прошел по коридору до нужной двери, открыл.
– Подойдет, или предпочтешь другие варианты? – Что бы не чувствовал на самом деле, внешне оставался невозмутимым, с удовольствием играл роль радушного хозяина, принимающего не гостя, но близкого человека.

+2

16

- Мне нравится, - Ирен вошла в комнату.
Джефф был прав. В рационализме ему не откажешь. Так безопаснее. Был, конечно, еще вариант - самый безопасный. Но он таил в себе много подводных камней. К тому же, кто знает - может бывший муж уже и не скучает по супружескому ложу.

Женщина поставила бокал на открытую поверхность и огляделась. В этой комнате не было жизни. Редкие гости, мертвая чистота - или Джефф не был особенно гостеприимен, или просто предлагал комнату поближе с чуть иным видом из окна.

Ирен подхватила сумку из рук бывшего мужа, поставила ее на кровать и даже раскрыла, но не стала пока разбирать. У нее еще будет на это время.
- Я почти ничего не брала с собой, - женщина говорила совершенно искренне. - Так что тебе придется делиться.
Гостевые щетки, полотенца и халаты - это было само собой разумеющимся. Но Ирен любила мужские вещи. Особенно те, что принадлежали именно этому мужчине.
Интересно, сколько женщин тут уже побывало? Сколько из них думали, что они особенные? Сколько из них действительно такими были?

Незванная гостья мысленно касалась самых укромных уголков этого дома. Она ведь никогда не спрашивала, не интересовалась. И никогда не отвечала на незаданные вопросы.
Спрашивать сейчас было неделикатно, но разве не в том вся соль близости? Ирен подошла вплотную, коснулась пальцами руки бывшего мужа и перехватила внимательный взгляд.
- Ты любил снова?

+1

17

«Ей нравится» – а что он еще ожидал услышать? Что она предпочла бы комнату напротив – его спальню?
Она не вернулась, ей просто нужно место, где могла бы оставаться «мертвой» еще несколько дней, может недель.

Покупая дом, Джефф осознавал, что тот слишком большой для одного человека. Но ему нравился район, архитектура, и не слишком любопытные соседи. Дом соответствовал его статусу, а пустующие комнаты можно просто закрыть, что он и сделал: обставил, дал распоряжение приходящей обслуге, поддерживать их в чистоте, и выбросил из головы.
Время от времени в них кто-то останавливался ненадолго, после отъезда, все следы постороннего пребывания уничтожались. Принимать гостей было не в характере мужчины: устраивать праздники, приглашать друзей на выходные –не настолько любил вечеринки, чтобы утруждать себя организацией подобных мероприятий. Обычно сам принимал приглашения знакомых.

Выходит он ошибся, она собирается задержаться дольше, чем он предположил.
Помнил, как в Милане по утрам пытался найти чистую рубашку, которая не пахла бы духами жены – деталь, по которой он, оказывается, скучал все эти годы.
Кажется, ему потребуется куда больше выдержки, чтобы пережить этот визит.

Ирен не пыталась упростить ситуацию. Сохраняла дистанцию, и в то же время хотела знать все.
И это невыносимо нежное прикосновение – даже в нем не выходила за рамки приличия. Джефф свободной рукой коснулся щеки бывшей жены: высокие скулы, точеные линии, и только взгляд выдавал не возраст, но опыт.
– А ты любила своих клиентов? – Улыбнулся. Он ведь решил не играть с ней. – Да… Тебя. Снова и снова.

+1

18

Женщина вытянулась струной, словно от резкой боли.
Она недолго рыдала по разбитому браку. Все закончилось так же быстро и ярко, как и началось. Она так и не научилась никому принадлежать.
У Ирен было время, чтобы подумать, почему она оказалась недостойна быть рядом с человеком, которого любила. Но она не возпользовалась этой возможностью. Страхи, непонимая, обиды - все это она затолкала подальше, чтобы не думать, не вспоминать. Сменила место жительства, выбросила все, что так или иначе касалось бывшего мужа. Джефф стал призраком, о котором она запрещала себе думать больше пары минут.

Любые воспоминания, провалившие проверку на отсутствие самокопаний и самоедства, тотчас подвергались самым жестким репрессиям - Ирен избавлялась от них с азартом маньяка. Стоило ей забыться - и можно было навсегда погрязнуть в жалости к себе. А это не способ двигаться дальше.
Она легко справлялась с собой, когда говорила о бывшем муже, когда принимала подарки или смотрела банковские документы, справилась даже при личной встрече, когда только приехала в Лондон. Но сейчас слишком много всего происходило, чтобы успевать ловить призраков прошлого. И когда они полезли - липкие, кровожадные - Ирен чуть не потеряла контроль над собой.

- Я книгу забыла внизу, - она умела управлять и голосом, и телом, пылающий огонь внутри мог выдать только взгляд, поэтому отвести глаза было самым удачным решением. - Я развлеку себя чтением, если ты не против.
Ей нужно было время, чтобы привести в порядок мысли, чтобы снова затолкать поглубже неугодные и вернуть прежнее спокойствие.

+2

19

Он удержал ее ладонь в своей лишь на мгновение, чтобы остановить, не позволить уйти.
Не так.
Не сейчас.

– Ирен.
Вот что такое – механизм замедленного действия. И теперь он отсчитывал последние секунды.
– Ты никогда не показывала, что злишься на меня, не устраивала скандалов, не била посуду, не хлопала дверью и даже бумаги подписала, не попытавшись оспорить условия. Хотя имела полное право.

Развел руками.
Больше никаких игр. Есть вещи, которые необходимо проговорить: рано, или поздно. Пока не станет слишком поздно.
– Я виноват – во всем. Я сознавал это тогда, и сознаю сейчас.

А ведь стоило обнять, заглушить протесты поцелуем, и она, возможно, поддалась бы: своим чувствам, его силе, которой всегда покорялась.
Но нет, теперь Джеффу захотелось честности: излить душу, сказать наконец-то правду. И неважно, хочет ли она эту правду услышать.

– Мне не следовало оставлять тебя. Сейчас я это понимаю. И понимаю, что уже слишком поздно. – Сделал шаг вперед, вновь сокращая дистанцию. – Я не хочу, чтобы ты злилась на себя, вместо того, чтобы злиться на меня. Я заслужил.
Хотел положить руки ей на плечи, но так и не коснулся ткани костюма.
– Ты самая необыкновенная женщина, кого я встречал. И я боялся, что ты слишком хороша для меня. Боялся, что ты когда-нибудь это поймешь. И уйдешь…

И снова отступил.
– Прости. Если сможешь. Я не могу.

+1

20

Ирен стояла, не в силах пошевелиться. Она была уже не она - бездушная кукла с пустыми глазами.
Настоящая она стояла там - в пяти шагах - и смотрела на все это со стороны.

Она ждала этих слов, просила, умоляла. Еще в тот день, когда он сказал, что она больше не нужна. Она не произнесла ни единого слова. Он не услышал.
Он и не стал бы слушать. Он ведь все решил. Не спросив ее. За них обоих.

Сейчас его слова звенели в прозрачной ясности ее чувств.
Настоящая Ирен упала в отчаянии на согнутые в коленях ноги. Ей хотелось кричать - и она кричала. Беззвучно, но крик этот мог разбить стекла и испугать спящих птиц.
Этого всего могло не произойти - скажи, что всего этого не было. Ни расставания, ни жизни врозь, ни других мужчин и женщин. Скажи, что это все приснилось.

Простить...
Ирен снова смотрела в глаза своего бывшего мужа. Молча, не произнеся ни слова.
Чуть отвела взгляд, развернулась, подошла к декоративной стойке, коснулась, находя в ней точку опоры.

- Возьми меня за руку, - в голосе была лишь усталость, ничего больше.
Ей нужно было действие. Когда все летит к черту, хватаешься за то, в чем уверен. Ирен спасали профессиональные навыки - незыблемые, даже если под ногами горит земля.
Действие - спасение от непонимания, тоски, обиды. Лекарство от всех болезней.

Ирен протянула руку.

+2

21

Стояла прямо гордо, и ни один мускул не дрогнул на лице – всегда безупречная – лишь однажды не сдержала слез. Слабость, которой больше не поддастся.
Джефф предпочел бы, чтобы кричала, залепила пощечину – хоть как-то отреагировала. Невозмутимая покорность была невыносима.

Взял протянутую руку в свою, другой обнял за талию, поддерживая.
Ирен была права: всегда был готов подхватить, поймать, что бы между ними не было в прошлом, что бы не произошло в будущем. Полумеры невозможны, когда речь об Этой Женщине: или всепоглощающая любовь, или всепоглощающая ненависть. Второе стало бы катастрофой.

К черту условности, официальные бумаги о разводе, ее профессию, его мимолетные интрижки.
Она сама начала этот разговор. Переступила через вежливую отстраненность, помогавшую сохранять дистанцию. Знала ведь – не могла не сознавать – что нельзя безнаказанно провоцировать мужчину. Рано или поздно он поддастся.

Подхватил на руки – теперь не упадет, хрупкая, уязвимая, женственная в своей мимолетной слабости.
Все просто – отнести, усадить на кровать, предложить воды. Спросить, может ему лучше уйти – может, хочет побыть одна. Что проще: жить в одном доме и, при этом, практически не видеть друг друга.
Утром, пока она еще спит, он будет уходить на работу; вечером станет задерживаться – дел хватает, приходить около полуночи и выбирать прямую дорогу до спальни.

Подошел и опустил на светлое покрывало, сел рядом.
– Я скучал по тебе.
Наклонился и поцеловал, как когда-то, когда лишь завоевывал молодую женщину – подающую большие надежды певицу «Ла Скала».

+1

22

Ирен ответила на поцелуй. Это тоже было действие. Яркое, эмоционально насыщенное - идеальный инструмент.

К черту!
Она пряталась за словами, терминами. Прикрывала обнаженные чувства академическими понятиями. Трусость - это так унизительно.
Нельзя войти в ту же реку дважды. Хоть и казалось - вот он, стоит только протянуть руку. Но нет - с момента, когда они расстались, не разлюбив, слишком много всего произошло.

Они слишком далеко зашли.

Чего будет стоить мимолетная слабость? Даже если так и тянет ей поддаться? Несбывшейся мечты? Неоправданных ожиданий? Отступить, споткнувшись на полдороге - и что потом? Как потом?

Ирен знала, что сбежит. Вернется на скользкую дорожку.
Слушать сердце, поддаться чувствам - непростительная слабость. Фантомные боли - разве ее сердце не было разбито в ледяную крошку?
Бывший муж всегда был ее слабостью. Не потому ли она сейчас здесь? Самообман - глупость, покрывающая трусость. Она играла сама с собой.

Заигралась.

Если все летит в бездну, выбирай действие.
Она соврет потом. А сегодня он будет принадлежать ей. Искупая вину за все годы, когда она запрещала себе терзаться сомнениями, за его слабость, за ее силу, за чужие ночи. Ему придется один раз склониться перед ней, чтобы они оба смогли жить дальше.

+2


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » У кошки девять жизней