« — На самом деле мне очень не хватает семьи, — сказала Эвр на десятой минуте беседы с той толикой безразличия, которая позволила бы человеку понимающему внутренне воскликнуть «Аааа!! Она говорит что ей не хватает семьи, но на самом деле причина конечно не в этом. Но она слишком умна, чтобы скрывать истинные причины таким явным способом, и конечно предположит что именно так я и подумаю, а если так, то надо подумать иначе… Значит. Эврика! Ей не хватает семьи!».
"The five-minute rule", Eurus Holmes



Sherlock. Come and play

Объявление

Уважаемые гости и участники. В связи с загруженностью АМС игра уходит на хиатус до начала 2018-го года. Благодарим за понимание!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 20.03.2011 Сlose your eyes and think of England


20.03.2011 Сlose your eyes and think of England

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время и место:
20.03.2011. Vauxhall Cross 85.

Участники:
Mycroft Holmes, James Moriarty

Краткое описание:
"Какая, ко всем чертям, разница, есть пресловутый ключ или нет, когда важно понять, зачем Джеймс Мориарти баламутит собственную тщательно, любовно выстраиваемую империю.
<...>..кто выручит Королевство? Отдел аналитики. А кто так подставил отдел аналитики? А вот над этим Майкрофт, тебе предстоит как следует подумать, потому что хрупкое равновесие пристенной жизни уже нарушено и Шалтай упал... И кто знает, чьи головы полетят за ним."
(с) MH


Посты перенесены участниками с предыдущего отыгрыша с разрешения администрации игры The Game is On.

0

2

Это было долго, нудно и со знанием дела. Джим улыбался, вспоминая ошарашенное лицо Себастиана в тот момент, когда его проинформировали о намерении босса сдаться властям; беззвучно напевал, отмеряя дыханием ритм; цокал языком в такт. Мориарти запоминал понравившиеся мелодии с одного раза. Не напев, не мотив - лишь такт, и переписывал его, намеренно искажая, выделяя наиболее удачные, на его взгляд, куски. Язык цифр - самый точный из всех существующих. Его собственный язык, родом из отрезка времени, что и сам Джим не был в состоянии обозначить.
Сколько ты еще будешь наблюдать, Майкрофт? Я не открою рот, нет-нет, только в твоем присутствии – и сейчас лучше дышать сломанным носом, поверь. Если и открою – спустя очень недолгое время твои прихвостни сделают все, что угодно, лишь бы пленник заткнулся.
Он улыбался, уставившись в темноту перед собой, где –  был уверен, твердо уверен – находилась основная цель на эту неделю. Или дольше. Как затянется.
Затянулось.
Холодная сухая ладонь быстро нагревается о скулу и мокнет, Мориарти брезгливо сплевывает прямо на пол, и едва не давится собственной слюной, когда новый удар задает новый вектор. Разбитую губу противно пощипывает, пару мгновений Джим наслаждается легким дуновением ветра, хлестнувшему по ней перед ударом.

***

Спустя некоторое время Джим перестал беспрестанно улыбаться. Спустя чуть больше – неотрывно смотреть в глаза агентам, которые менялись как перчатки. Сменялись все, кроме одного. Он заходил каждые несколько часов первые несколько дней, после – каждые сутки, пока наконец не сократил количество визитов до одного раза в в три дня. Невысокий и рано поседевший с тяжелым взглядом, должным произвести неизгладимое впечатление – в молодости был явно хорош. Мориарти практически расчувствовался и даже проникся низким, сипловатым баритоном, задающим из раза в раз один и тот же вопрос.
Поклялся себе узнать его имя.
И продолжал пожирать взглядом пространство напротив.
…а брата твоего я уничтожу, сотру в порошок и развею над Темзой, пока эта маленькая страна будет биться в агонии, беззвучно обещал Джим стеклу, она пойдет приятным бонусом, на закуску – твой обожаемый клуб. Ты отбираешь игрушку у меня, а я у тебя – все честно.
Впрочем, откуда тебе знать об этом понятии?

***

Когда дверь не распахивается, суля очередную дозу боли, а приоткрывается, и шаги застывают у порога, Джим позволяет себе один полный вздох. Прикрывает глаза, жмурится, блаженно улыбаясь, лоб приятно холодит выступившая испарина. Молчать уже невыносимо. Небольшая доза внимания вошедшему и Мориарти замкнется, возвращаясь в уже привычное состояние. В абсолютной тишине есть своя прелесть. Тишина, пропитанная напряжением, будоражит.
Игнорировать собеседника – верх неприличия, вспомнил Джеймс впервые за несколько недель, не по-джентльменски.

- Это так предсказуемо, мистер Холмс, - противный ком в горле, тщательно сдерживаемый рвотный рефлекс. Игра в доброго полицейского, когда не осталось козырей в рукаве – о, Джим предвидел это. Подкуп, шантаж, насилие – и их тоже. Одна смешная деталь: Мориарти более нечем угрожать – совсем нечем, - и нечего предложить – ну, почти нечего. Чтобы сглотнуть требуется титаническое усилие воли. – И так быстро - я не успел соскучиться. Все-таки вы очень интересный человек, Майкрофт.

+3

3

Майкрофт провел пальцем по затемненной поверхности фальш-зеркала и скривил губы, ловя флегматичный взгляд по ту сторону. За покровом зеркальной ряски бюракратически безликий человек трудился над тем, чтобы вдохнуть жизнь в эту непоколебимую Галатею, но у Афродиты как видно был неприемный день, и Мориарти, за компанию с ней, оставался нем и глух к любым методам физического воздействия. Кажется в четверг ему сломали нос. Или это было в среду? В любом случае сломанный нос - это не очень хорошо. Противоречит Женевской конвенции. С другой стороны, законодательство относительно развязывало руки, особенно с этим принципом обратной защиты, и можно было шлифовать его внешность еще недели две, в допустимых пределах безусловно. Человек за стеклом замахнулся еще раз, и Майкрофт вздохнул: иногда ребята с Воскхолл теряли чувство меры. Впрочем, положенные, сколько там, четыре или пять дней отдыха закончились, и пора было выходить на сцену и оправдывать бездарность статистов собственной, отнюдь не гениальной игрой. Посмотрим, вызовут ли на бис.
Отойдя к столу, он захлопнул крышку рабочего ноутбука и аккуратно снял со спинки кресла пиджак. Выходить, так при полном параде.
***
- По-интересному предсказуемый? - задумчиво уточнил Майкрофт, разглядывая стены, расслабленную спину своего визави и встречаясь с ним взглядом в прохладной глубине стекла. Он не стал обходить камеру по периметру, просто захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, зеркальный контакт его вполне устраивал.
- Впрочем, Вы конечно правы, Джеймс, - его отражение любезно кивнуло собеседнику, - предсказуемость- мое кредо; верность традициям, времени и условностям ограничивает меня гораздо больше, чем Вас. Иногда.
Он замолчал, задумавшись. Отражение решило заняться делом и, сделав взгляд прохладней, сурово мерило им заключенного и безликие стены камеры. Сам Майкрофт хмуро размышлял над тем, что больше всего ему прямо сейчас хочется послать все к черту, развернуться, хлопнув дверью, и оставить Мориарти в гордом одиночестве размышлять над суетностью этого мира. Здравый смысл настаивал на том, что ничего полезного из этого разговора все равно не выйдет. Майкрофт просчитался, причем просчитался гораздо раньше, чем кто-то начал расцвечивать ссадинами и синяками бледное лицо оппонента. Легче всего было стереть эту фигуру, убрать с доски одним незаметным вороватым движением, или накачать Джеймса наркотиками и психоделиками, медленно, но верно искажая личность, ломая мозг, с такой же легкостью, как какой-то из этих умельцев сделал ему ринопластику без наркоза несколько дней назад. Легче, но как-то не верится, что Мориарти настолько не думает о собственной безопасности. Да и невыгодно для собственных планов Майкрофта, в конечном счете. Что ж, пойдем другим путем.
Он привычно скривил губы и поднял взгляд. Отражение скопировало жест и еще нахально засунуло руки в карманы, чуть сползая спиной по холодной стальной двери, обретая свою точку устойчивости. Жалко, по ту сторону зеркала никого нет, кто может оценить эту встречу без галстуков, вот бы они удивились, наверное.
- Мне кажется, мы прекрасно понимаем, почему мы оба здесь оказались, Джеймс. И не тратьте последние силы, убеждая меня, что ваше задержание удалось исключительно чудом. После того впечатляющего фокуса, который вы проделали, взламывая систему, это было бы слишком нелепо. Итак, - он взглянул на собеседника с любопытством, - вы хотели что-то мне сказать? Мы могли бы вполне спокойно пересечься для этого на Уайтхолл. Впрочем, - вежливо улыбнулся он, - я вполне могу устроить вам филиал Диогена на оставшийся срок прямо здесь, если вы предпочитаете молчать.

Отредактировано Mycroft Holmes (2013-09-17 10:01:22)

+2

4

Не лучшее начало для беседы по душам. Заключенный может взять и обидеться. Джим прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос, тем самым выдавая себя с головой. Броня давала трещину, ее края набухали, наливались алым и Мориарти зажмурился – до рези в глазах. О чем там его предупреждали? Это же Холмс, он раскусит тебя в два счета. Ты не выйдешь живым. Гуманнее нашего Гуманного Правительства только Страшный Суд и ты прекрасно знаешь об этом. А что, неплохая репетиция перед тем, как… не так ли?
Джим моргнул, фокусируя взгляд на размытой – пока что – фигуре. Прищурился, оценивая степень собранности вынужденного визави. Сначала – прохладный взгляд политика. Потом – шмотки. Пару секунд скорбел по собственному несовершенству. Что скрывать, Мориарти предпочел бы более близкий контакт, но, видимо, лимит гостеприимства Майкрофта касаемо его безусловно скромной персоны оказался исчерпан.
Он ожидал его позже, намного позже. Учил новый язык. Если ответ да – моргни один раз, малыш; нет – моргни дважды. Слушай алфавит и моргай на нужной букве. Кто-то таким образом надиктовывал целые книги, так что же тебе стоит.
В темном-темном царстве…
Мориарти скривился, смерив взглядом неподвижное отражение напротив.
…жил Снежный Король. Царство его было огромно, а армия непобедима - до тех пор, пока на него не напал Огненный Дракон.
Отражение перестало быть статичным и заговорило.
Уровень художественного уродования не достиг должного – для спецслужб, конечно же; для дилетанта, отрывающего крылья мухам – в самый раз. Эти крылышки им не по зубам, убеждался он каждый день. Чего может стоить какой-то жалкий опыт? Холмс продолжал говорить, что-то в прозвучавшем неуловимо раздражало, бесило чуток. Понадобился один сквозной миг, чтобы осознать причину пресловутого раздражения.

- "Вы конечно правы, Джим".

Голос заметно охрип из-за долгого молчания. Нет переливчатых, слоящихся друг на друга интонаций, резких переходов с фа-бемоля на си-диез, со второй на четвертую октаву. Не выносил полное имя, предпочитая короткий и броский сокращенный вариант. Просто Джим. Иллюзия доверия и ужас понимания – два чувства, следующих друг за другом, ради демонстрации которых он продавал душу раз за разом. Еще одно извращенное удовольствие, Майкрофт не поймет. Никто не понимает.
В данный момент Мориарти волновало – больше исковерканного имени, даже больше собственного внешнего вида – именно понимание. Какая лирика. Всего одно слово, одно шипящее, отдающее бархатистостью имя! - и Джим распустится, как цветок на навозе. Определенно, сегодня день поэтических сравнений. Благо, обстановка располагала.
Без намеков.
Не сейчас, не сегодня, никогда, никак.
Мориарти сходил с ума медленно, со вкусом и по своей воле, попутно разглядывая в Зазеркалье застывший силуэт Холмса. Попался, глупый Кролик. Предательски дрожат уголки губ. Будешь моей нитью Ариадны, моей путеводной звездой, указующим перстом – ведь еще вопрос, кто первым вытянет из собеседника все жилы. Тот, кто более закален, кто постоянно живет на тонкой грани между снедающей скукой и нервным срывом. Непостоянство – не порок. Улыбка Чеширского Кота, перед тем как высунуть язык, демонстрируя всю свою готовность к откровенной беседе.
Вышло не так эффектно, как хотелось бы. Джим резко склонился вперед, разрывая зрительный контакт отражений и чуть подрагивая от неожиданно – хотя, нет, вполне ожидаемо - накатившей тошноты.

Отредактировано James Moriarty (2013-09-18 00:49:06)

0

5

А он предпочитал молчать. Молчать и, судя по бледному виду, в скором времени выхаркивать, вперемешку с кровью, содержимое желудка на и без того не очень чистый пол. Интересно, зачем его все-таки так изувечили. Можно было, вполне, обойтись свежими, или не очень, разработками в области химико-медицинской промышленности. Можно было обойтись услугами грамотных специалистов, включая психоаналитиков. Можно было... да много чего можно было сделать, пока Джим скучал здесь за хрупкой, стеклянной перегородкой в комнате четыре на семь метров, где из мебели был только стул.
Майкрофт поднял бровь, и его отражение кивнуло ему с ехидной усмешкой.
Хотел безумного гения? Получи, распишись. Вон он обмяк на стуле и дышит хрипло и жадно. Просто удивительно, как не поперхнулся кровью еще со своим перебитым носом. Врача бы ему надо. Хорошего, опытного специалиста. Энтузиаста своего дела. Ученого в каком-то роде. Из тех что всегда нуждаются в подопытном материале. Например, кого-нибудь из методического отдела психического давления.
- А ты уверен что он псих? - начал Майкрофт внутренний диалог сам с собой, за неимением более адекватного собеседника в этой клетушке.
- А ты посмотри на него, - ехидно ответило отражение и подошло чуть ближе. Казалось, еще минуту и с любопытством высунется из зазеркалья, хлопая Мориарти по плечу с возгласом: “А не выпить ли нам чаю?”. - Псих и есть.
Майкрофт обошел заключенного по кругу и брезгливо поморщился, даже не стараясь это скрыть.
Для пущего эффекта и театральности стоило бы достать откуда-нибудь надушенный платочек и приложить его к носу. Или пшикнуть чем-нибудь на Джима. Это его наверняка взбесит. Не может не взбесить. А еще больше его выведет из себя, если Майкрофт просто уйдет. Собственно других выходов у него и нет. Допрашивать заключенного сейчас, когда над ним так “эффективно” поработали... да к черту достоверность такого допроса.
И что он скажет? Майкрофт прикрыл глаза и попытался представить себе диалог.
- Зачем ты это сделал, Джим?  - вот так, с упором на фамильярность...
- Сделал что?
- Да неважно, главное зачем...
И гомерический безумный хохот. А ведь действительно неважно. Какая, ко всем чертям, разница есть пресловутый ключ или нет, когда нужно понять зачем Джеймс Мориарти баламутит собственную тщательно и любовно выстраиваемую империю.
“И вся королевская конница, И вся королевская рать...” - мурлыкнул Майкрофт неразборчиво себе под нос, но продолжать не стал. Поймали. Избили. И что дальше делать с ним не знаем. Кто выручит королевство? Отдел аналитики. А кто так подставил отдел аналитики? А вот над этим Майкрофт, тебе предстоит как следует подумать, потому что хрупкое равновесие пристенной жизни уже нарушено и Шалтай упал... И кто знает чьи головы полетят за ним. А смутьянов мы похороним за плинтусом...
И ведь не ответит. Этот точно не ответит. А как было бы заманчиво (у отражения аж дрогнули, раздулись крылья носа) им управлять. Дергать за ниточки, как сломанную марионетку. Предугадывать, куда ее поведет, вопреки воле кукловода. Эту свою страсть узнать “а что, если... “ Майкрофт старательно в себе изживал. Любопытство такого рода было опасно, толкало на абсолютно ненужные, странные эскапады, как например тщательно срежиссированное знакомство с Джоном. Но без него жизнь становилась слишком пресной, скучной и однообразно законспектированной пресс-службой его ведомства в сухие ежеквартальные ремарки под логотипом “в Британии все спокойно”.
“Поиграем” - улыбнулся Майкрофт почти счастливо.
“Поиграем” - сухо дернуло уголком губ отражение.
“Поиграем” - тенью пронеслось по камере то, что вполне могло бы быть сказано третьей стороной.
А на самом деле прозвучало показательно резко-встревоженное “Врача!”, сказанное в глазок камеры, и хлопок двери.

0

6

Врача.
Нет, вы это слышали, слышали..? Врача!
Чертовски важно сохранить самообладание – да, иногда необходимо, безумно необходимо – и поймать то самое мгновение между истерическим смехом, когда Джим был уже не в состоянии воспринимать всерьез услышанное и холодной яростью, застилающую обе стороны век багровой пеленой и запускающую трижды частотный пульс – когда Мориарти уже никого и ничего не слышал. Он овладел этим методом в совершенстве. Он и есть совершенство. Поэтому может владеть собой. Безумная логика, но вполне поддающаяся объяснению.
А Правительство на блюдечке, сверкает свежими потрохами и не подозревает об этом; спустя пару дней исправно засбоит система безопасности на Воскхолл да компьютеры в Пентагоне – это точно, по улицам Лондона прокатится волна взрывов, террористический клан украсит станции метро своими темными метками – уже под настроение, а Джим снова пройдется по острию, рискуя сорваться плашмя каждую неосторожную секунду, в очередной раз радуя упитанного удава, взиравшего на него сверху вниз.
Правительство отмеряет шагами круг. И последующий жест предсказуем как январский снег, так же колок и холоден и почему-то точно так же выбивает тщательно удерживаемую нить из рук – или веревку из-ног, секундный ступор можно выразить каким угодно определением. Равновесие пошатнулось. Майкрофт поступает так, как должен поступать, но – беззвучный разочарованный стон – все это быстро, слишком предвзято и слишком самонадеянно со стороны Холмса-старшего. Ход сделан, очередь его, Джима, но не покидает неприятное чувство непоследовательности. Все должно быть… не совсем так. Никто не должен никем манипулировать.
Ход слоном. Глоток спертого воздуха. Джеймс наблюдает, как воплощается в жизнь одна из самых неприятных вариаций тщательно выстроенного плана – продуманная, принятая в расчет, но отложенная в самый дальний угол. Меняющая конструкцию с самого фундамента. Джим терпеть не мог начинать сначала.

- …не может Шалтая, не может Болтая, Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая… - треснувшим, неровным тенорком продолжил Джим понравившуюся ассоциативную цепочку, сглатывая противный сгусток, застрявший в области горла. - Зачем мне говорить то, что вы и сами знаете, мистер Холмс? – обращение пропитано нежностью, взгляд в стекло – Мориарти сглатывает, Мориарти пытается привычно вздернуть подбородок, что получается плохо, Мориарти беззвучно раздражается на собственную бесполезную попытку, на непослушное тело; так же беззвучно ненавидит Майкрофта как оппонента и – носителя фамилии главным образом. Только один человек имеет право слышать этот шелестящий выдох в свой адрес, мистер Холмс. Джим ненавидит обстоятельства, вынуждающие его произносить это, и - одновременно благодарит их.
Простите, господин политик, по сценарию вы выходите на сцену лишь раз – и не более, ведь самый лучший куш срывается в день премьеры. Их встречи не должны стать столь излюбленным Майкрофтом определением. Джеймс не любил традиции, не признавал их, и, в данный момент, когда за спиной захлопнулась дверь, был готов рвать и метать, сделать все, что угодно, чтобы упорядоченный мирок размером с Англию был опустошен, лишен основательного фундамента и сложен, словно карточный домик. А его владелец – пущен на составные. О да, сейчас, ведя беседу с пустотой, консультирующий преступник был сильно не в духе.

0

7

Майкрофт покачался с носка на пятку, задумчиво переглядываясь с монитором, отстраненно слушая перевранный динамиками срывающийся шепот и … шагнул прочь от двери. Первым делом нужно было проверить список посетителей этого уютного уголка. Наверняка такой интересный хозяин, как Джим, притянул на огонек немало ярких бабочек. Но, собственно, Майкрофта очень интересовал только один человек из всего этого списка. Человек, чья фамилия должна была стоять под уже подписанным и прошедшим через все инстанции актом медицинского заключения. Да, он был здесь, ну надо же, три раза. И когда только успел, шустрая сво…  Впрочем… - Майкрофт задумчиво скривил тонкие губы и развернулся обратно к двери, - тогда можно и продолжить беседу, раз все формальности соблюдены.
Он позвонил еще раз диспетчеру, убедился, что врача вызвали, и попросил отложить его визит минут... быстрый взгляд на часы... на двадцать, на более неразговорчивости невольного узника чести вряд ли хватит, да и своих дел у Майкрофта полно. И чертовы камеры вокруг, ладно бы свои, а тут... И очень интересно, кто же так красиво все организовал.
Часы флегматично отсчитали пять минут, и Майкрофт поднял голову от бумаг. Ну что же... выйдем на бис.
Он аккуратно прикрыл за собой дверь, и, разнообразия ради, прошелся до фальш-стекла, и прислонился к нему спиной, уставившись на Мориарти. Если перевести взгляд чуть выше и еще чуть-чуть, то можно поиграть в гляделки с камерой внутреннего наблюдения, примостившейся над дверью. Хотя больше всего Майкрофту хотелось бы знать, кто именно будет анализировать его переглядывания с камерой.
- Вы кажется что-то сказали, мистер Мориарти? - официально-отстраненно начал он второй тур марлезонского балета.
"Ты кажется умеешь говорить, Джим? - смеялись его глаза. - Не правда ли какая ирония. Мы оба умеем, но здесь нельзя. Где же нам поговорить, Джим? Давай помолчим в Диогене о том, что мы оба знаем. Там так хорошо молчать."
- Все это, - позволил он себе еще одну подсказку, нарочито небрежно перелистывая потрясающе, фиглярно-тонкий протокол допроса,  - больше похоже на бред, довольно связный, надо признать, но, я уверен, Вы умеете гораздо, гораздо лучше. Или не умеете? - в тоне скользнула легкая, на грани слышимости, издевка.

0

8

Только личный контакт, глаза в глаза – такой детский каприз, но Джим возжелал его совершенно всерьез. Беседа с собеседником, а не со скрипящим динамиком и плоскими пикселями монитора, - первое, чего добивался Джим, что почти сознательно упустил и приобрел снова. Возможно, он требует от этого места слишком многое.
Джеймс не трогает чужие игрушки – пока не трогает. Безмолвная договоренность: тебе – старший, мне – младший; мне – разминка и интерес, тебе – опасность и кругленькая суммв на анонимном счету в уютной Швейцарии – еще имеет силу. Любая попытка приватизации чужого будет пресечена на корню, ведь контракт это святое. Всегда можно переступить рамки, но, усмехается Джим, ситуация не настолько критична. Неприятна, да. Скучновата, хоть и на грани. Но не критична. Он в состоянии разговаривать (неожиданно!) и мыслить (что разумеется), и вскоре снова сможет бриться по утрам. Так зачем нарушать свое слово и воровать чужую лопатку? Однако, откровенность собеседника подкупает и второй акт балета одобрен властью Серого Черепа. Дорогая, ты же не обидишься? Уж очень интересной становится беседа.

- Я сказал, что раз в Англии разрешены аборты, то почему бы вам не подумать о легализации подростковых суицидов? – с интересом произнес Джеймс, нервно раздув ноздри – Или заказных самоубийств. На самоубийства сейчас особый спрос, а он рождает предложение, вы не находите это интересным, мистер Холмс?
Твое начальство - идиоты, Майкрофт, улыбается Мориарти, не переоценивай их. Между идиотами обыкновенными и идиотами, наделенными властью, разница незначительна. Холмс прекрасно знает об этом, но – увы и ах – обязательства и долг так тяготят, так тяготят! Джим догадывается, что сие не основная причина и ему остается лишь дать визави абсолютную свободу действий, но - при этом лишая возможности что-либо контролировать. Сладкая доза хаотики никогда не помешает, особенно сейчас. Вытащи меня отсюда, и я все тебе скажу - беззвучное обещание. Ну, практически все. Пытаться сбежать отсюда самостоятельно – противоречит здравому смыслу, остаткам инстинкта самосохранения и его плану главным образом. К тому же, Джим совершенно четко осознает границы собственного безумия.

Контакт будет осторожен, ненавязчив. Джеймс не помнет, не сломает и запачкает – он всегда предельно деликатен с чужими вещами, а жаль. Как красиво могло получиться.
- Лично я – нахожу.
Отчетливый мелодичный смешок затерялся между металлическими стенами. Мориарти поднял голову, с откровенным любопытством вглядываясь в стоящего напротив, бездумно пририсовывая ему нимб в воображении. Или корону… нет, Правительству корона не идет, ревниво подметил Джеймс про себя.

0

9

Майкрофт вздохнул. Еще немного и птичке вылетать из клетки. Срок аренды кончается где-то там, где билль о правах человека вступил в противоречие с интересами государства, рождая гибкую политику ущемления этих самых прав лимитированную, к сожалению, по времени своего действия. Проще говоря, чтобы не вступать в открытую конфронтацию с налогоплательщиками, на чьи деньги недавно обновили эту самую камеру, Джеймса Мориарти следовало выпустить через несколько суток. Точнее ровно через 34 часа 47 минут.
Результаты, достигнутые на текущий момент, мягко говоря, не радовали. Он кинул быстрый взгляд на записи. Мало того, что все результаты следственных мероприятий сводились к различным вариациям жалостливой сказки, рассказанной всему свету по секрету за толстыми стальными дверьми хранилища. Мало того, что на все вопросы, касательно информации, скинутой в информационную банковскую сеть следовали невразумительные ответы, сводящиеся к простому "я не я, и секретная информация, неизвестно каким образом просочившаяся прямо с протоколов последнего антитеррорестического саммита в локальную сеть банка тоже не моя", так еще и с каждой страницы надоедливым бельмом мелькало "Шерлок Холм". Как жаль, что согласно отчетам у этого поганца аллергия на всю линейку препаратов, которые они могли применять для получени информации. Как жаль, что кто-то другой вел это дело. Вел филигранно точно, орудуя всего одной пешкой. И как хочется эту пешку перехватить, даже сделав ее на время королевой. Ну что же, посмотрим как все повернется...
- Самоубийства? - Майкрофт поднял взгляд от бумаг, - А какое отношение они имеют к вашей истории?

0

10

- Секрет, - негромко хохотнул Джим.
Маленькая загадка, которую тот должен разгадать сам. Своим отнюдь не маленьким, но все же смешным, забитым чем-попало мозгом (Британия развязывает новую войну; лондонский заговор против Советов в 39-ом повторяется; как скрыть переизбыток власти?), перефразировав одного небезызвестного детектива-консультанта. Незамедлительно возникло ощущение дежавю. Мориарти негромко хрустнул шеей, разминая сведенные судорогой мышцы. Смотреть на старшенького почему-то не хотелось, поэтому Джим рассеянно скользил взглядом по стальному кубу, в стенах которого был заключен. Режиссер вышел на съемочную площадку, но не выключил камеры. Режиссер не сомневается в себе, но решил подстраховаться. Закономерно, но Мориарти всегда учитывал человеческий фактор. В то, что Холмс будет пересматривать их маленькое свидание и мечтательно вздыхать о былом долгими вечерами, не верилось, посему из всего этого следовал логичный вопрос: кто продюсер?
Джим дернул уголком губ. Ему же интересно?

- Вы читаете газеты? Не находите последние новости несколько неубедительными? Не сочтите за комплимент, мистер Холмс, но ваши люди слишком хорошо справляются со своими обязанностями. Это, - Джеймс позволил себе ухмылку. Джеймс позволил себе иронию. - Внушает подозрение. Общественность не столь идиотична, не столь оптимистична, как может показаться. Другое дело: "Майкрофт Холмс: неудачный опыт или бесплодие?", "Майкрофт Холмс: защита прав Ку-клукс-клан", "Майкрофт Холмс - санитар Британии. Страну охватила лихорадка", "Темные планы Майкрофта Холмса или кто действительно хранит Королеву?". Подобные заголовки интригуют, говорят о многом.
Джеймс позволил себе прямой взгляд и не умер от счастья, наткнувшись на ответный.
Не сочтите за комплимент, повторил про себя. Сочтите за что угодно. Больно кольнул вправленный сустав плеча, предчувствуя повторение недавних событий, если случится чудо и человек, занимающий "скромный пост" в Правительстве на сей раз не сумеет удержать баланс, дистанцию и свое хваленое хладнокровие. Воображение мгновенно нарисовало разъяренного Майкрофта и Джим согнулся бы в три погибели, если бы не крепко зафиксированное сидячее положение. Вот уж кто редко удерживал баланс. Легкие содрогнулись, выплескиваясь диким хохотом, стены загудели глуховатым эхом, а Джим больно прикусил внутреннюю часть щеки, стремясь унять неожиданный всплеск.
- Тиражи взлетят до небес, - не сдавленно, но сдержанно произнес он, заканчивая своеобразную тираду.
Металлический вкус обжег рецепторы, разом приводя в чувство: не выносил вид, вкус собственной крови. На этом запас вдохновения временно иссяк, вновь заныла челюсть, вправленная только вчера вечером, и Мориарти умолк ровно на половину минуты, дрожа всем телом от остаточных конвульсий и старательно имитируя скромную радость от сей содержательной беседы.

0

11

- Вряд ли, - покачал головой Майкрофт, - очень вряд ли, - он помедлил секунду, катая на языке возможные продолжения, и все же не решился на небольшую подколку, соблюдая установленный собеседником... ооо, мы уже добрались от роли "безмолвная статуя" к роли "собеседник", не правда ли прогресс... протокол, - мистер Мориарти...
И тут же нарушил его, заходя за стул, опуская руки ... не на плечи конечно... на спинку, посылая к черту все камеры и наблюдателей, но осторожно посылая, благоразумно, не как в американских боевиках, одним усредненным на все современное поколение пальцем, а так, как это пристало делать английскому джентльмену - чопорно и хладнокровно.
-...Джим, - вкрадчиво выдохнул, не наклоняясь, так чтобы наблюдатели и человек перед ним только увидели движение губ, ну тот кто рядом может еще и расслышал, если звук продерется сквозь кратковременно запаянные болью, судя по гриммассе, нервы. - я не столь известен широкой публике как мой брат. Жаль конечно, - он несколько криво усмехнулся, примеряя на себя заголовки газет как своеобразную, приправленную острой перчинкой кратковременности, бумажную мантию, - но я и не стремлюсь. Впрочем, я уверен, он тоже. Известность, что называется, нашла его заслуженно, но, если можно так сказать, случайно, - кривая усмешка выровнялась другим уголком губ и превратилась в холодную полуулыбку, оттеняя последнее слово, пока еще вежливым, но предупредительным оскалом. Потому что кто, как не двое, находящиеся сейчас практически в интимной, разбавляемой пристальным взглядом наблюдателя и хриплыми вздохами заключенного, тишине камеры, знали истинную цену этой случайности. Известность никогда не шла по себестоимости.
- Случайности, - продолжил Майкрофт и протоколы допроса мягко упали на пол, скрывая слова за шелестом страниц, движение губ за вполне естественным порывом поднять - никогда не бывают случайными, да, Джим? Давайте не будем опровергать этот тезис. - Вот, например, - он взглянул в глазок камеры, снизу вверх, присев на корточки и собирая бумаги, и уголок рта дернулся еще раз, - вы попали сюда совершенно случайно, и зовут вас вовсе не Джеймс Мориарти, что подтверждает и вызванный нами специалист, который провел сеанс гипноза. Все имеет свою цену, мистер .... Мориарти? Брук?.. какова цена вашей случайности?
А снизу темные глаза визави вовсе не кажутся бесстрастными... насмешливыми, полными прохладной уверенности они кажутся, но совсем не безумными. Нет, неправ был тот, кто писал заключение, совсем не прав. Но воспользуемся его ошибкой в своих целях. Главное узнать цену, правда? Дорого ошибки обходятся только их владельцу.
Ну же, назови мне цену этой партии и мы начнем торги. Плевать на посторонних. Сыграем в снуккер по новым или по старым правилам. Славная старая традиция занесенная к нам из колоний вместе с малярией и карри. Какие-то шары я знаю, остальные остаюстся неизвестными, на пятнадцать статистов вообще плевать. Ваш выход, мистер Мориарти, белый шар уже на позиции. И она чертовски неудобна для меня, но я справлюсь. И вся королевская гвардия, и вся королевская рать.. и чертовски интересно знать кто же играет черными.

0

12

Ленивая безмятежность, голос сквозит апатией - скулы сводит от скуки. Майкрофт идеально отточен - в словах, действиях, мимике, играйся - не хочу.. но это не так интересно, как с Шерлоком. О, Шерлок знал, что требуется Джиму. Ловил каждый жест, каждый взлет брови. Он изучал и продолжает изучать своего противника, в то время как для старшего Мориарти как открытая книга, что раздражает в степени абсолют. Майкрофт произносит избитые, потершиеся от времени слова, комкая их в фразы, проникновенные, но звучащие надтреснуто и сухо, законспирировано и официально, как треклятые отчеты, что посыпались - совершенно случайно, разумеется, мы ведь так любим случайности - под ноги узника чести нашего времени.
Ты же так мечтаешь подгадить брату, позлить его лишний раз, но нет повода пристать. Это называется заботой, а также манией тотального контроля - ненормальной привязанностью, граничащей с кретинизмом высшей марки; упиваешься лживым чувством долга - красивое оправдание болезненному азарту сродни тому, что испытывается, когда протыкаешь живую бабочку. Наблюдаешь за тем, как слабо вздрагивает тельце и колышутся..
Джим - коршун, расправляющий крылья. Просыпается, хищно щурится, потягиваясь. А за спиной Майкрофта отбрасывают отблеск его собственные, развернувшиеся сияющим вороным цветом; "тщеславие" - мгновенно распознает его криминальный гений. Одна из вариаций смертного греха.
Все же странные отношения у этих братьев. Любовь-ненависть - можно назвать так, если бы не отсутствие хоть сколько-нибудь слащавого романтизма. Шерлок вообще привык окружать себя странными людьми, хоть и не понимает этого. Чего только стоила малышка из Бартса. Серая, неприметная личность, но сколь многое она осветила перед Джимом в свое время - надо признать, они неплохо "поработали" вместе. 
Вот вам повод, мистер Холмс, беззвучно мурлычет Мориарти. Кофе с капелькой бренди и коньячные конфеты за счет компании, с острым привкусом изменений.
Этот вечер мог быть таким уютным, думает он, задумчиво шевельнув свободной ногой, заставляя страницы у ножек стула затрепетать, с каким-то мстительным удовлетворением подмечая смятые уголки. Сейчас же вечер? Черт разберет эти биологические часы, с ощущением собственного тела у Джеймса всегда были неполадки. Не отсюда ли несдержанность и повседневная отрывистость жестов.

- Кто не любит случайности.
Странный контраст с еще недавно звучавшим истерическим смехом. Вкрадчивый шепот, тем не менее богатый на интонации, затрагивающий.. да много чего он может затрагивать, пока Джеймс наслаждается очередным взглядом снизу и в упор.
- Да и существуют ли они - совпадения? - Мориарти позволяет себе вопрос с намеком на риторичность. Можно было бы чуть склониться, с детской доверчивостью заглядывая собеседнику в глаза, имей Джеймс физическую возможность. - Нет, - улыбка, как ядовитая змея скользит по пересохшим губам. - Все зависит от алгоритма, мистер Холмс. Важно лишь задать отправную и конечную точки, обозначить станции, а дальше поезд двинется в нужном направлении. Остается лишь следить за маршрутом. Впрочем, это моя маленькая прихоть - следить.. вам ли не знать об этом.
Джим умильно сощурился.
Полемика, круговорот бреда и идей, безумных, отчетливо явных в своей последовательности и скрытые намеки доставляли все меньше и меньше удовольствия: никакого бешеного накала страстей, адреналина (кололи внутривенно, но можно было ограничиться валиумом, не так ли?), никакого бешеного тока крови, раздающегося по венам электрическим синапсом в головной мозг.
А сейчас мы внесем новую! переменную в модель этого устоявшегося, сомкнувшегося в четырех стенах металлического мира.

Имя, почти нечитаемое по губам - шипение, чуть хрустнувшее на последнее слоге. И Джим едва удерживается, чтобы не показать язык камере видеонаблюдения. Не страх. Гордость - куда более сильный паралитик.
Это моя цена.

http://s8.uploads.ru/tcfOZ.png

0


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 20.03.2011 Сlose your eyes and think of England