« — На самом деле мне очень не хватает семьи, — сказала Эвр на десятой минуте беседы с той толикой безразличия, которая позволила бы человеку понимающему внутренне воскликнуть «Аааа!! Она говорит что ей не хватает семьи, но на самом деле причина конечно не в этом. Но она слишком умна, чтобы скрывать истинные причины таким явным способом, и конечно предположит что именно так я и подумаю, а если так, то надо подумать иначе… Значит. Эврика! Ей не хватает семьи!».
"The five-minute rule", Eurus Holmes



Sherlock. Come and play

Объявление

Уважаемые гости и участники. В связи с загруженностью АМС игра уходит на хиатус до начала 2018-го года. Благодарим за понимание!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 17.05.2011 Don't believe


17.05.2011 Don't believe

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Время и место:
Театр, весна-лето.
Чуть позже действие перемещается в кафе.

Участники:
Arthur Clain, James Moriarty, Miles Cooper

Краткое описание:
Большая ложь требует деталей.

0

2

Он мог бы метаться по сцене, разбавляя скучный на его взгляд моно-диалог парой замысловатых интонационных перепадов. Слишком порывисто, Рич, -  издевательский отзвук воспоминаний с одной из многочисленных репетиций, - слишком эмоционально даже для сэра Рута, не переигрывай. На классику британской драматургии у Джима были свои, в чем-то совершенно особые взгляды, посему любая критика в свой адрес воспринималась остро, вплоть до желания применить несанкционированные методы касаемо долгого и мучительного, хм, устранения постановщика. Но Бруку до этого не было никакого дела, он не любит театр, поэтому любые споры в итоге сводились к согласным кивкам в ответ на пространную тираду - до следующего неконтролируемого порыва разбавить заученные до зубовного скрежета реплики очередной замысловатой отсебятиной.
- А я.. я сыт по горло! Пациенты, высшие кадры, низшие кадры, вспомогательный персонал, все это хозяйство! - истерически наступал сэр Рут на казалось бы спокойного Лаша. - Вы выжали из меня все соки!
Пока все шло хорошо, разве что сверхъактивную мимику не выдерживал даже самый легкий грим.
Тот, кто однажды сказал, что без публики Джим Мориарти не функционирует априори - был в корне неправ.
Чуть пританцовывая он подходит к партнеру, ответная реплика, предсказуемое перекрестье взглядов.
- Ведь я назначен. Да и не только я! Возьмем, к примеру.. да хоть этого дурака! - "господин директор" изобличающе ткнул неподходяще тонким для роли пальцем в Гиббса. - Не так ли, Гиббс?  - дождавшись согласной реплики, ликующе заключил: - Вот видите!

Я могу сделать Рута более.. ирландским, - активно, пожалуй, даже слишком активно предлагал Мориарти, словно не замечая изменившейся мины режиссера. Проклятый нацист. Факт наличия не менее треклятого Тринити-колледж вкупе с неплохим началом карьеры - хорошо, хорошо, впоследствии загнувшейся карьеры! - в национальном театре Дублина, не убедил враз возникшее начальство в неправоте.
- Я назначен! Я облечен, запутан, порабощен властью и с достоинством несу этот крест! - отчетливо произносит Брук под истерически-предсмертный шепот суфлера, нанося Лашу слишком уж отточенный для тщедушного актера и реалистичный для ролевой постановки удар в область пресса. - Назначен! - Ричард наносит оппоненту еще один, и еще, и последний решающий аргумент, -  и я имею право! Что вы от меня хотите? Вы?!
- Я пришел послушать ваше рождественское приветствие, господин полковник, - ошарашенно выдает Гиббс.
- Вы точно пришли не за тем, чтобы убить меня? - с неприкрытым восторгом осведомился Мориарти.
- Убить вас? - интонация, пропитанная откровенным желанием сделать это прямо здесь и сейчас, на мгновение отрезвляет.
Вопрос, еще один вопрос, и еще одно разубеждение - со стороны Гиббса, - но судя по странно увлажнившемуся гриму третьего на сцене.. ох, не стоит сегодня Бруку задерживаться  в гримерке.
Брук-Рут говорит напрямую: я вижу это в ваших глазах, Гиббс. Вы пришли за тем, чтобы убить меня.
Джеймса это даже немного заводит.
Брук спрашивает: а вы видите это в его глазах, Лаш? Эту жажду убийства?  Как можно не видеть каинову печать на его лбу? Этот лихорадочный блеск в глазах? Это скрытую ненависть?
Радует одно: восьмая сцена последняя на сегодня. Последний гвоздь в крышку гроба режиссера и заключительный удар по гвоздю в крышке гроба карьеры безвестного Ричарда Брука. Если не удастся сбежать от Рэмси-Гиббса после премьеры, то мысли касаемо собственной кончины обретут буквальный смысл.

***

- Я был ужасен, - смеется Ричард, аккуратно стирая с кожи грим, с интересом изучая синяка под глазами и не менее аккуратно накладывая еще один грим: теперь повседневный. - Рэмси меня убьет, - пожаловался он, косясь на запертую дверь. - Если он постучит и спросит, скажи, что я уже ушел, хорошо?
Смущенно улыбается.
- Еще болит? - с запоздалым беспокойством спрашивает Брук у Артура. - Прости, я хотел быть реалистичным.. видел, как все оживились? - добавляет с сияющим лицом.

Отредактировано James Moriarty (2013-09-20 21:00:23)

+4

3

Артур  полулежит на подлокотнике кресла – грудь тяжело вздымалась, в глазах – лихорадочный, пьяный блеск, сам он отрывисто дышал ртом. Но один маленький жест, маленькая деталь выдавала в нем абсолютное удивление – изогнутая вопросительно бровь. Репетиции, прогоны, вечное заучивание текста, столько раз вылитый в лицо сладкий чай, играющий роль коньяка, многократно уничтоженный на репетициях пирог, бесчисленное количество падений на сцену в чертовой драке, вечные замечания режиссера – и все равно все шло наперекосяк. Слишком много эмоций и лишних жестов, слишком нервно – тремор и истерика свойственно Лашу, Рут в этой ситуации атаковал. Но не защищался. Кажется, Рэмси будет недоволен. Да и режиссер туда же. А вот Клайн прекрасно понимал, что на роль рута нужно было брать кого-то постарше, поопытнее и менее эмоционального. Ричарду больше шла роль Ламба.
Но – сцена не терпит долгих рассуждений. Предсказуемая реплика, и мужчина резко вскакивает со своего места и кривит рот в истерической усмешке:
- Ну и почему вы за это держитесь? – Артур предсказуемо ждет необходимой реплики, чтобы сорваться на провокацию – но бесшумно распахивает рот и тут же его закрывает. Потому, что фразы просто-напросто нет! Половина его текста испарилась вовне из-за того, что Ричард запутался в словах.
Но самообладания он не теряет – да и был ли смысл? Он еще на стадии репетиции предупреждал, что роль Рута лучше отдать кому-то другому. Оставалось только молиться, чтобы ничего подобного не случилось на представлении – иначе это будет самый большой позор сезона, а ведь классическая пьеса, которую давно не ставили на сцене!
-Вы всё ещё не объяснились, - требовательно, с пьяной ноткой истерики заявляет Лаш, и, слыша абсолютно не тот текст, теряется. Кажется, он даже успел услышать, как в судорогах и муках погибает суфлер, глотнувший яду, а режиссер явственно скрежещет зубами так, что уборщице придется подметать его эмаль с пола. А затем следует  неожиданно сильный удар в живот – причем, черт возьми, настоящий! Артур сдавленно охает и оседает на сценический пол. Впрочем, не до конца – еще несколько ударов следуют за тем, что придавил его к земле не хуже гравитации. Клайну кажется, что его почки определенно не одобрят такой подход, а печень просто-напросто махнет ему рукой.  Нет, он определенно не думал о подобном исходе постановки.
Вообще-то театральные удары, для достижения реализма, обычно просто-напросто гасятся реквизитом или защитой под костюмом. Но в данной пьесе подобное не предполагалось, и отдельные часы репетиций они учились правильно гасить удары до того, как рука или нога коснется оппонента – опасная близость, но отсутствие реального ущерба. То есть, по сути, драки не было. Поэтому Артур не ожидал, когда его действительно ударили. Впрочем, это помогло ему неподвижно замереть на полу, уткнувшись лбом в дерево и, тяжело дыша, пытаться унять отнюдь не постановочную боль. Кажется, в рыжих волосах запутались крошки от пирога. Мыть придется… Хорошо хоть сцена последняя, и, если он двинется, то уже только ползком и в сторону гримерки. Другие реплики он уже не слышит – сцену прерывают на середине и распускают актеров.
***
-Это был провал, - подтверждает Клайн, с хмурым видом вычесывая крошки из волос – его роль грима не подразумевала, - На месте Рэмси я бы больше беспокоился о судьбе режиссера – кажется, все вырученные с будущей премьеры деньги будут потрачены на похороны суфлера и на дантиста для нашего босса. Кажется. Я даже слышал, как его зубы падают на пол, - улыбнулся Артур, избавляясь от фиолетового пиджака -  части своего сценического костюма.
-Если что, тебя нет в гримерке, понял, - Клайн улыбается и осматривает себя – кажется, синяков от несанкционированного приступа реалистичности Брука у него не останется, - Боюсь, мои органы были от твоей реалистичности не в восторге, но наши были в священном трепете. Нет, ничего уже не болит.
Стук в дверь гримерки и рычание Гиббса-Рэмси Артур парирует простым:
-Он сбежал еще полчаса назад, даже грим не смыл,  – и подмигивает Ричу, - Расслабься. Постарайся следовать тексту, ладно? В конце концов, у тебя слишком важная роль, чтобы так манипулировать словами. Ты мне половину реплик срезал своим экспромтом.

Отредактировано Arthur Clain (2013-08-26 21:30:52)

+2

4

- Да, я трус, - деловито сообщил Ричард, притихший было на пару минут, пока вопрошавший не убрался восвояси. - Зато с инстинктом самосохранения.
Еще пара мазков-штрихов и он выглядит идеальнее, чем обычно, разве что Вивьен или Хьюго Босс сменил растянутый оливковый кардиган да потрепанные джинсы, а зализанный пробор - встрепанные пряди. Не хватает только листовок в руке, натянутой улыбки и.. нет, пожалуй улыбка - одна из его фишек и она просто не может быть фальшивой. Смех подобен дыханию или биению сердца - сымитировать невозможно. Жизнь - хронический контрольный разряд. Джеймс лелеет этот образ с особенным рвением, ведь Брук - самая скользкая и лживая ипостась, самая искренняя роль, которой уготован один из решающих выходов. Слабость гения - нужда в аудитории, как говаривал один небезызвестный консультирующий детектив, а Мориарти до смерти устал теоретизировать. Он заслужил свою порцию аплодисментов.
- Но всем понравилось! - с негодованием. - Видел, как оживился зал? - Может, это будет, - неопределенный жест пальцами в воздухе, - альтернативное видение. Новый взгляд на классику британской драматургии. Вызов Пинтеру и системе Станиславского одновременно! Как думаешь, режиссер оценит, если я скажу ему это..? мне нужна новая работа, - оборвал себя Ричард на полуслове. - Как считаешь?

Шквал вопросов, носящих риторический характер, Джим не рассчитывает на ответы и не нуждается в них. Ждет, пока Артур приведет себя в порядок, не рискуя высовываться за дверь в одиночестве. Легенде, которая только начала создаваться, наступит бесславный конец, как только "начальство" сообразит, что новоявленного актера с сомнительным послужным списком откровенно забавляет факт провала долгожданной премьеры.
Идеальное владение голосом, отточенные манипуляции тембром, но взгляд и жестикуляция всегда его выдавали. Полезно знать свои слабости. Приятные слабости, иных Мориарти не признавал. Черные пятна на белом всегда выглядят изысканно, с намеком на классику абстракционизма, и придают образу загадочный темный шарм. Остатки благоразумия твердили, что Бруку сие одеяние совершенно не по размеру, но как устоять перед искушением в очередной раз перегнуть палку?
Переигрываешь, мурлыкнул внутренний голос, ох как ты переигрываешь.

Реальность состоит из контрастов, Джеймс состоит из парадоксов, и горе пресловутой реальности, когда два эти явления входят между собой в интимную связь. Мориарти хватает потертую джинсовую куртку, осторожно выглядывая в коридор, тут же обнаруживая в конце оного режиссера, и поспешно захлопывает гримерку.
- Здесь скучно, - говорит Мориарти-Брук.
Мир вздрагивает в предвкушении.
Хоть вешайся. Прямо на старенькой лампе, свисающей с потолка. Дзынькнула ложка. Запел кипяток, дыхнул паром, пахнул растворимым кофе. Джим пьет его только если ночь совсем уж не задалась, а у Брука попросту нет иных вариантов. Или есть.
- Ненавижу эту дыру, - доверительно сообщает Мориарти.
Мир содрогается вместе с ним. 
- Всегда думал, что будущее за телевидением, - задумчиво добавляет Ричард, привычно не замечая бьющейся в агонии атмосферы и так же привычно подхватывая ее волну. Чуть ежится, вытягиваясь в кресле.
Вполне сойдет за пост-травматический синдром, вызванный неудачей на актерском поприще.

+1

5

Артур коротко вздыхает и  натягивает футболку – главное, что у него не останется после этого побоища видимых следов, а объяснить Ричарду всю важность сохранения текста в первозданном виде, можно и так – в своих обычных потертых джинсах и растянутой футболке с каким-то логотипом.
-Слушай, - Клайн садится напротив Брука и смотрит ему прямо в глаза, коротко улыбаясь, - Театр – это место, где актеры должны чувствовать, понимать, видеть и слышать друг друга настолько тонко, чтобы зритель не заметил постановочности и картинности действия. Театр – нечто живое. И я прекрасно понимаю твое желание дать пьесе что-то новое. Но, видишь ли, текст – это костяк, и его учат. Текст остается неизменным не потому, что это обязательно, а для того, чтобы актеры друг друга понимали – когда вступать, когда заканчивать, когда их персонаж ведет игру, понимаешь? Например, половина реплик моего персонажа органически проистекает из тех, что ты сегодня не сказал, - Артур прикрывает глаза и выдыхая, поднимается, ставит старенький чайник и возвращается – молодой актер, кажется, не совсем понимает серьезности ситуации, - Я думаю, ты бы мог поискать себе занятие, которое тебе больше по душе, чем театр. Ты неплохо играешь но… Может, сцена, серьезная драматическо-классическая сцена,  это не твоя стезя?
Вообще-то он не хотел говорить что-то подобное – этот паренек нравился ему значительно больше всей остальной труппы, наверное, потому, что напоминал ему себя – в какой-то период времени, разумеется. Сейчас такая линия поведения у Артура не проявлялась, да и смысла не было, ибо играть он любил, и жил, в сущности, на сцене.
Горьковатый растворимый кофе, разлитый по чашкам, противный химический запах того, что на этикетке имело лишь название jт оригинала, и протянутая Ричарду чашка.
-Я думаю, что тебе следует задуматься о чем-то эмоциональном. Например, сказки или фарс… Там можно менять реплики, и это можно будет взять тебе на амплуа… Ну, если ты, конечно, этого хочешь. Но, что касается меня, я хотел бы, чтобы ты был волен в своей творческой энергии – а это у тебя есть. Ты рожден для сцены – но, думаю, не этой.
Мужчина улыбается и делает глоток. Напиток обжигает язык, небо и губы.
-Не хочешь развлекать детей?

+1

6

- Почему это "не моя стезя"?
В пространстве явственно завитала атмосфера оскорбленной невинности. Казалось, она перебила амбре кофе, окрасила реальность в истеричные оттенки и канула в лету вместе с усталым жестом Ричарда. Он вытянулся на кресле куда более расслабленно, чем за пару минут до нравоучений коллеги, вяло махнув рукой и кивнул в знак согласия. Словно слушал визави и даже услышал более половины - словно это его заинтересовало. Брука все еще колотил легкий мандраж после премьеры. Так повелось с Древней Греции: зрители уходят довольными или неудовлетворенными, а актер мечется или не мечется, охваченным азартной дрожью вперемешку со странным возбуждением, независимо от того, насколько удалось выступление.
У Ричарда было успокоительное. Без вкуса и запаха, он приобрел его в кварталах Сохо и никогда не пропускал часы приема - только если отвлекался на что-либо интересное, незаурядное, стимулирующее подъем адреналина.
Пыльная гримерная сему ровным счетом никак не способствовала.

- Никому не говори, - нервно раздул ноздри, сдувая и вбирая в легкие остатки бледно-белой пыли. - Рэмси и так спит и видит, как бы поскорее выкинуть меня за дверь, не хочу упрощать ему задачу.
Нельзя сказать, что тот вообще ничего не подозревал. Подозрительные взгляды и "остроумные" замечания уже две недели как набили Мориарти оскомину, но не умереть со скуки на репетиции можно было только так.
Собственно, Джим неплохо оторвался на самой премьере. И, кажется, кому-то, чей разум не удручен и не загружен обязательным сценарием, даже понравилось.
- Я актер, Артур, - грустно выдал Мориарти, скользнув бледным пальцем по горячему ободку чашки. - Пусть не гениальный, но, надеюсь, что не самый плохой. Сказки, телевидение.. кому я нужен? - он поднял на удивление ясный взгляд на визави. - Кто в здравом уме согласится меня слушать?
И кто, черт возьми, даст мне столь желанный пропуск на детский канал, мистер Клайн?

+1

7

Так легко было представить того, кто никогда не согреется,
кого никто не любит и кто уничтожает все вокруг себя (с)

***

По-осеннему холодный ветер забирался под легкую куртку, будоражил, заставлял поплотнее обхватить себя руками. Никакой радости ждать работодателя в стылом скверике, Майлз не испытывал. Но был ли у него выбор? Согласившись на приложенные условия, он словно заключил некий контракт, не письменно, а устно составленный, где обещаны были немалые дивиденды за весьма интересную работу. Почему же сейчас у него сложилось ощущение, что сам он заложил нечто куда более ценное. А пока Мефистофель он же мистер Вуд или, как теперь стало известно, Мориарти, отсутствовал, Купер мерз и скуривал сигарету за сигаретой.
"Если так пойдет и дальше, надо будет пересмотреть условия договора – непунктуальным людям доверять нельзя".
Майлз прикрыл глаза и откинулся на спинку лавочки. В уютной тьме собственного сознания вспыхнули формулы, поплыли быстрой рекой неисчислимые символы, заполняя, забивая собой пространство. Мир приобрел новое значение, теперь вся его структура от мельчайших частиц до громадных вселенских объектов превратилась в сплошной код. Цвета, запахи, вкусы остались за гранью. Код затек в опустевшие формы и теперь мерцал, обещая, соблазняя раскрыть идею Создателя.
Вещи, как вещи, – скучно, мир без символов – скучно. Вся жизнь подчинена, какому-то определенному алгоритму, даже биение сердца – это количество и время. Нет ничего, что можно было бы не рассчитать, распластать на отдельные элементы. Математика – мать всех наук, дала миру больше чем кто бы то ни было. Сейчас же все уперлось в психологию – резанерсво об особенностях и преимуществах хомо сапиенс над не хомо сапиенс. Или политология – неприкрытое лицемерия: "как наврать, наворовать и не попасться". Веянье моды. Бессмысленный пшик перед глубинами бытия.
Озябшими пальцами, Купер чиркнул зажигалку, прикуривая. В воздух отправилось облачко ароматного дыма. Что ж – сигареты он выбирал хорошие, в остальном же не шиковал. Не было никакого резона тратиться на дорогую одежду, а всю технику он собирал и прошивал сам. Вот только эта привычка осталась. Джес любила "Bond" – жуткая дрянь.
Снова смежив уставшие веки, он думал о том, что не плохо было бы съездить на кладбище – пора менять венки на могиле у Джессики и родительской. Давно там не был.
В отдалении послышались шаги. Человек шел быстро и целенаправленно. Спешил? Замерз? Опаздывал? Не суть. Все личное – лирика. Зато, если учесть частоту шагов, скорость движение и полость подмерзшей земли, получалось, что человек: мужчина, возраст от 34 до 37 лет, вес примерно 155 фунтов и рост 558 футов.
– Здравствуйте, мистер Мориарти.

Отредактировано Miles Cooper (2014-01-04 23:44:51)

+2

8

Легко устроиться в театр по фальшивому диплому. Включив природную харизму легко получить пару главных ролей и легко вылететь как пробка при помощи все той же природной харизмы, носящей, что уж скрывать очевидное, убойный характер. Именно так Мориарти предпочитал называть переигрывание. Сцена - не его конек. Слишком заряжает атмосфера, слишком заразительно смеются зрители, слишком пристально смотрят - это поднимало и без того заоблачную самооценку до уровня ноосферы, и в какой-то момент остатки контроля махали ручкой, совершая плавный пируэт, адресованный в неизвестность. Артур испарился с радаров как только Джим получил место на каком-то практически неизвестном детском канале, вещавшем в диапазоне кабельной сети. Пресловутая харизма плюс целенаправленный флирт - и более успешный актер стены снесет, лишь бы пристроить потенциального любовника на место его мечты.
Если вам показалось, что во всем озвученном был откровенно гомосексуальный подтекст, то... вам показалось.
Артур был хорошим другом.

Джеймс никогда не опаздывал, он всего лишь прибывал в нужный момент. Когда начинается действие и зрители, затаив дыхание смотрят на сцену.. открывается входная дверь, впуская "опаздывающего". При полном параде, разумеется, ловя восхищенные взгляды женщин и раздраженные - мужчин. За эти минуты внимания Мориарти готов продать страну и мать родную. Впрочем, в последний пункт можно внести пару поправок.

- Майлз, - Джим широко улыбнулся, протягивая руку и отдернул, не дожидаясь ответного рукопожатия. - Рад, что ты выкроил пару часов между твиттером и взломом кода ядерных боеголовок.
Дернул плечом, шикнул на обернувшуюся парочку.
- Словом, прости, что отвлек. Дело не терпит отлагательств, - нацепил виноватое выражение. Не ставя целью извиняться, о, машинальный рефлекс, и не более того.
В таких случаях Джеймс действительно страдал от отсутствия времени, что должно быть посвящено технической части, и от отсутствия желания - не станем отрицать очевидное. Творец, но не рабочий.
- Никаких "мистер Мориарти", будь добр, мы сегодня не на лекции, - смешок, - хотя количество тупиц вокруг по-прежнему превышает пределы нормы. Как в старые добрые времена.
Заразительно рассмеялся, устроив руки в карманы и скользнул по новообретенному спутнику исследовательским взглядом, не прекращая миролюбиво улыбаться. Кивок в сторону вывески неподалеку.
- Перекусим?

+1

9

Мужчина пересек разделявшие их расстояние и, широко улыбнувшись, протянул Майлзу руку. Шуткуя и фиглярствуя, он известил Купера о срочности заказа и большой вероятности самостоятельной работы из-за отсутствия у него свободного времени. Не будучи уверенным в истинных намереньях нанимателя, юноше только предстояло выяснить объем и содержание предстоящего дела. Сам мистер Мориарти доверия не внушал и именно тем, что его внушал.. как не парадоксально. Он был как многоликий Янус из древних мифов, изображая из себя то одного, то другого человека. "Профессор Мориарти" – сам наниматель напомнил о старой личине. Майлз раньше его знал: молодой преподаватель из Оксфорда, весьма разумный, занимающийся научной деятельностью совместно с профессором Уоллис. Но еще позже "мистер Вуд": высококлассный программист из "Apple", что предлагал ему работу. И на сей раз просто "мистер Мориарти", что было бы реалистично, если бы не предыдущая личность и не отсутствие у мистера Мориарти увлеченности ранее любимым делом (что, конечно же, несколько обескураживало Купера). От всего происходящие казалось несколько ареалистичным, словно сон или галлюцинация. Весьма неприятное ощущение. Непонимание сути этого человека беспокоило Майлза. Правда, нельзя сказать, что в других людях он сумел разобраться. Они были "системы" с большим числом переменных, зачастую абсолютно нелогичны. Мысли же в их головах рандомны и обрывочны, причинно-следственные связи нарушены. Крайне тяжело понять действия среднестатистического человека, когда в нем так много эмоциональных значений. Эмоции – "терра инкогнита" для Майлза. Люди – чёрные дыры неизвестности на полотне мироздания.   
Услышав, завуалированную просьбу обращаться к нанимателю по имени, Майл внутренне покривился: не любил он фамильярности. Только близких он называл по именам. Но раз это негласное условие мистера Мориарти, Купер сможет себя пересилить.
– Я не против.
Они двинулись по Даунинг-стрит, в сторону ближайшего кафе. Вывеска над входом гласила "Cafe Nero". Устроившись у окна, спиной к входу, Майлз заказал себе кофе. Похоже, наниматель был рад, что ему досталась иная позиция. Майлз лишь предполагал, а предположения, не опирающиеся на подтвержденные факты – ошибочны.
– Мистер... Джим, – поправил себя Майлз, – Могли бы Вы мне изложить суть предстоящей работы? ... Если информация конфиденциальна, то хотя бы её направленность.
За окном сгущался туман, пробираясь от Темзы и окутывая Лондон влажным покрывалом. Уже июнь, а ведь Дицентра только зацвела, хотя должна была отойти еще в середине мая. Бабушка любила эти цветы и всегда, просила Майла помочь ей разрыхлить под ними землю. Не то, чтобы помощь Майла была так сильно нужна, просто бабушке нравилось, когда он занят простым трудом на свежем воздухе. Что ж, лето в этом году выдалось на редкость холодным.
Даунинг-стрит, располагалась в Вестминстере – правительственном районе. Майлз не любил эту часть Лондона: правительственные здания, безупречный порядок, и совсем недалеко от Блистательной короны. Все перечисленное навевало, не трепет, но тоску.

+1

10

Все перечисленное навевало энтузиазм, вызванный отнюдь не волнующей близостью к Короне, нет-нет, чтобы иметь власть вовсе не обязательно владеть ее основным символом. Взять, к примеру, Майкрофта. Нужно будет пригласить его на ужин, а заодно спросить, как он выглядит без смирительной рубашки, попутно пройдясь по потенциально сексуальным отклонениям политика, в силу его бесконечно-трогательного стремления к одиночеству.
Другое дело Шерлок. Кичится им так, словно остальным сложно заметить очевидное.

Джим брезгливо протер салфеткой и без того сияющую чистотой вилку, въедливо оценивая степень перенасыщения масла в неизменном салате, вяло потыкал в пожухшие листья и отложил столовый прибор в сторону, на данный отрезок времени удовлетворяя проснувшийся голод глотком зеленого чая.
- Информация конфиденциальна, - подтвердил не без удовольствия. - Я бы сказал, строго секретна. Учитывая наши предыдущие встречи ты мог бы понять ее суть и сам, но раз мечтаешь о подробностях..
Невербальный широкий жест.
- Мне нужен человек, который умеет держать язык за зубами, обладает малой долей фантазии при недюжинных способностях к монотонной технической работе и не задает вопросов, ответ на которые может вызвать некие.. м.. дискомфорт и неудобство, что отразятся на его дальнейшем существовании.
Джеймса порой - хотя, что скрывать, практически всегда - заносило на поворотах. Он неизменно терял тот момент, когда с деловой беседы скатывался на скрытые или явные угрозы, того не замечая. Впрочем, сей пробел в этикете довольно быстро восполнялся, стоило визави вызвать охрану или вытащить пистолет, в иных случаях Мориарти добивался своего со сверхъестественной скоростью. Король переговоров, что уж там. Дипломатия - не его конек, когда играл себя, а не, скажем, какого-нибудь дипломата.

- Мне нужна биография. Архивы документов, материалы дела из полицейских отчетов, гласящие о подростковом хулиганстве, блог, несколько заброшенных страниц в соцсетях. О резюме я позаботился сам. Об уничтоженном прошлом - также. Не переживай, - Джим резко опустил свою ладонь на кисть Майлза, чуть сжал, проникновенно глядя в глаза айтишника, - я часто так делал. Тупая монотонная работа, рассчитанная на безропотных исполнителей, способных только на это, но ты же не такой? - ласково огладил большим пальцем область пульса. - Ты же другой?

0

11

"Мечтаю узнать, в какую петлю просовываю свою голову".
Майлз усмехнулся: "Да, мистер Мориарти во все наши "предыдущие встречи" Вы так много говорили... жаль, что не о деле. Хм. Или среди жалоб на тяжкую юдоль актера все же проскочил сверхтонкий намек?".
Он слегка отвлекся. Так, там что-то про нудную монотонную работу: "Фу, я же Вам не учитель информатики". И угрозы. Впрочем, как всегда. Когда в Лондон в последний раз приезжал министр иностранных дел Германии - Гуидо Вестервелле, Купер взломал правительственные компьютеры, с целью поделиться со всем британским правительством отличным немецким порно, с участием все того же министра. Зачем? Затем, что тот больше всех настаивал на суровом наказании для тамошнего хакера – FackelHopping, видите ли, тот наносил большой вред статусу немецкого правительства. Как? А Вы у Гуидо спросите. Теперь его статус не только общедоступен, но и официален. Тогда Майлзу тоже угрожали, но не достали, а скандал быстренько свернули.
"Ммм, ясно, понятно, окей я... 
Прикосновение. Майлза будто бы током прошибло. Чужие ладони на голой коже, как раскаленный металл. Мучительно, больно, ужасно. Врачи сказали это сенсорные перегрузки: аномальная реакция на прямые взгляды, яркий свет, громкие звуки и тактильные контакты. Для Майлза это стало неотъемлемой частью жизни, он смирился – принял как расплату за уникальный интеллект.
Купер аккуратно извлек свою руку из цепкого захвата.
– Моя работа – это моя жизнь, Джим, – Он сглотнул вставший посреди горла ком и продолжил, - Идиотов для "монотонной технической работы" Вы найдете где угодно... но если Вы хотите абсолютного реализма и готовы рискнуть, то я согласен. Вы отдадите мне все свои наработки, и я сделаю так, что бы Ваш "человек" не просто числился, а жил, дышал и думал.

+1

12

- Жил, дышал и думал... - вторил Мориарти одними губами и наблюдая за чужими, словно пробуя слова визави на вкус.
Понравилось. Вкусно. Свежо. Всегда питал слабость к громким фразам, за которыми хоть что-то стояло, окроме спасения жалкой шкурки, разумеется, а в случае Майлза определенно есть, что продегустировать. Нужно было пожать руку при встрече, тогда наличие уверток со стороны хакера выглядело бы куда забавнее. Впрочем, нежданные сюрпризы не лишены малой доли приятной неожиданности, и оставалось удивляться, как Мориарти не заметил сего "дефекта" ранее.
Любопытно, как он переносит толпу? Или Майлз вздрагивает только когда внимание обращено только к его скромной персоне?.. надо будет сыграть на этом. Позже, когда все закончится. Маленькая прихоть садиста.

- Все здесь, - молниеносное движение, опуская ладонь в карман брюк и вытаскивая небольшой, всем знакомый носитель информации на десять гигабайтов с идеями и наилучшими пожеланиями, - я бы принес распечатки, но их было бы слишком много. Так, наброски.
Беспечный жест, словно нет сотен и сотен страниц формата А4 в электронном варианте, где скрупулезно расписана вся биография до третьего колена. Китти, Китти, Китти, въедливая крошка, она неизменно копнет дальше, глубже, прежде чем сама выйдет на контакт.

- Оживи его, - машинально оправил рукава, все же принимаясь за жухловатый салат. - Чтобы он, - задумчивый взгляд, - жил, дышал, думал, занимался любовью, совершал ошибки или провоцировал их, получал лавры или срывал их с другого, данные составляющие сугубо на твой вкус. Ты же в курсе, как это делается?
Не уточняя. В определенных случаях безграничный интеллект ставит свои рамки, преимущество Джима было в том, что на него данная аксиома не распространялась. Широкая улыбка, легкий прищур, словно проверка на прочность. Со стороны выглядит клоунадой, на что и рассчитано.

- Будет жаль, если парнишка пропадет. Одно из лучших моих творений.

+1

13

Похоже, заказчику понравилось предложение Майлза. Несколько патетично, но, в сущности, так и есть. Должен получиться не просто какой-то фейк, а новый человек. Нечто подобное делают в ходе программы защиты свидетелей, но Купер, ни минуты не сомневался – тот человек, что называет себя Джимом, не работает на правительство. Оставалась только обратная сторона медали. Такие ресурсы, деньги – ими не располагают простые, пусть даже весьма обеспеченные люди.
И это вовсе не прихоть, а четко разработанный и продуманный план. Не хотелось бы оказаться на стороне "темных сил", но Майлз уже побывал в Аду и Ад был его собственным, здесь, на земле. Тогда что ему терять кроме своей опостылевшей жизни? Ответ прост – ничего. Поэтому-то он так легко согласился на предложение Мориарти. Для себя он уже все решил, пусть и раздумывал для виду. К тому же надо было вытянуть из заказчика больше информации о деле. Теперь у него есть интересная работа.
Мистер Мориарти принес флешку – как предусмотрительно с его стороны, и не надо будет пересекаться лишний раз. Не то чтобы Джим был ему противен, как большинство людей, но все же лучше занимать делом одному. 
– В курсе, – Майлз задумчиво повертел в руках флешку, – Вам не о чем беспокоится, Босс.
Последнее слово он намеренно выделил. Посмотрим, что Вы там натворили мистер Мориарти.
Флешка отправилась в карман. Пора было уходить, как горят в гостях хорошо, а дом – защищенный бункер.
– Если, Вы не против, – уточнил он из чистой вежливости, – то я пойду – займусь делом.
Майлз бросил на стол купюру: хватит и за кофе и на чаевые.
– Всего доброго.

http://s8.uploads.ru/tcfOZ.png

+1


Вы здесь » Sherlock. Come and play » The end! » 17.05.2011 Don't believe