Sherlock. Come and play

Объявление

Великобритания, Лондон. Декабрь 2014 — январь 2015. Что-то приближается. 


«Единственный факт, который смущал Мэри, кроился в нахождении единственного в мире консультирующего детектива далеко не в главном городе всей британской нации. Шерлок, который пропустил бы что-то интересное? Шерлок, который не пошёл бы с Джоном на встречу с человеком, который так вежливо угрожал? Если младший Холмс ни о чём не знал, то, вероятно, и не должен был знать. »

Наш сюжет
Список ролей
Правила проекта
Занятые внешности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock. Come and play » Flashback & Flashforward » Aetate fruere, mobili cursu fugit.


Aetate fruere, mobili cursu fugit.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время и место: 02.07.2011. Бартс.
Участники: John Watson, Molly Hooper
Краткое описание: Мир потерял великого гения, которого все, кому не лень, вдруг сочли лгуном. Но для Джона Мистер "Я различаю 243 вида табачного пепла" был не только сожителем, гением-занудой и детективом в забавной шляпе. За столь небольшой отрывок времени они преодолели столь многое. Но всё рухнуло в один миг. Остался ли хоть кто-то кроме мистера Ватсона, кто не считает Шерлока лгуном?

0

2

Прекрасное и одновременно страшное свойство человека - способность запоминать. Память сохраняет людям множество восхитительных моментов их жизни, позволяет целостно воспринимать происходящее, пользоваться опытом не только своим, но и своих предшественников. Но она же, эта  невыносимая стерва с вечной издевательской улыбкой на губах (почти как у Шерлока при виде очередного трупа) подсовывает тебе в самый неподходящий момент то, что, как ты надеялся, уже давно удалось забыть, прожить, оставить в прошлом. Она не дает покоя, подогревая свежие эмоции достоверными воспоминаниями, не давая абстрагироваться от происходящего и сказать себе "это было и уплыло, было и прошло".
Джон знал, что от своей памяти ему никуда не сбежать. Он знал это еще с момента демобилизации, когда воспоминания о войне преследовали его по ночам, и только один человек смог избавить доктора от них, пусть и не сознательно (хотя, кто знает?). А теперь этот человек был мертв, по крайней мере, так говорили все, и в том числе здравая часть самого Ватсона. Однако что-то внутри до сих пор отвергало все увиденное, искало ему другое объяснение - безумное, нелогичное, но хоть как-то оправдывающее надежду на то, что детектив жив. В итоге последним аргументом в споре с действительностью беспомощно звучало в голове "Ну это же Шерлок!", и все начиналось сначала. Трудно оспаривать то, что видел своими глазами, трудно не верить в смерть, когда сам проверял пульс...
Зайти на Бейкер-Стрит у Джона до сих пор не хватало духу. Даже снять трубку и набрать номер было все сложнее. Что он скажет миссис Хадсон? Вернее, что он должен сказать? Обычно в таких случаях задушевно беседуют о наиболее ярких привычках покойного, об его неповторимых индивидуальных качествах и вообще о том, как его не ценили. Периодически это все перемежается возгласами типа: "Не трогайте эту статуэтку (этот череп), он получил ее от двоюродной бабушки! - всхлип - Это была его любимая безделушка (собеседник)!" Но так делают лишь те, кому на самом деле смерть абсолютно безразлична, а доктор к таким никогда не относился. Даже чужие смерти он воспринимал искренне, всегда от души сочувствовал  тем, с кем приходилось разговаривать на эту тему по работе. Но, к сожалению, далеко не все обладали такой способностью и желанием, так что теперь Джон старался как можно меньше общаться с людьми, чтобы не нарваться на сухие заученные соболезнования. Он стал все больше замыкаться, увязать в своих воспоминаниях, замкнутый круг которых преследовал врача повсюду.
Сегодня в голове опять крутились картины знакомой гостиной с двумя креслами, звучали сбивчивые рассказы клиентов. "Там же осталась уйма его вещей..." Такие мысли не давали сосредоточиться на работе, и Джон отмахнулся от них, решив, что за всем движимым имуществом Шерлока проследит миссис Хадсон. Не даром же она полчаса прерывающимся голосом рассказывала ему, как упаковывала все это в коробки и выкидывала лишний хлам (такой ли уж лишний?..).
Однако внезапно Ватсон вспомнил, что пара личных вещей Холмса (ну да, кружка и плетка - идеальный набор детектива) остались в лаборатории Бартса. "Надо бы сходить..." Да, пожалуй туда зайти него смелости хватит. Все-таки это место работы не только Шерлока... Черт, за плечами война, смертельно опасные дела, и ни на одном из них Джон не позволил себе поддаться страху. Конечно, страх был, но доктор мог его подавить. А теперь - смешно сказать - он боится войти в комнату лучшего друга... о да, эмоции и воспоминания куда страшнее, чем физическая боль. Они ранят куда больнее, и никакой мозгоправ тут не спасет.
По окончании рабочего дня Ватсон действительно направился не домой, а прямиком в Бартс. На самом деле он понятия не имел, зачем идет туда. Просто что-то, что не подвластно сознательному контролю, велело идти и забрать вещи Холмса. Ну, чтоб не лежали там без дела у всех на виду... такое оправдание давал мозг. "Ну да, то-то дома я буду плетью каждый день пользоваться." Но здравый скептический рассудок задвигался подальше, а ноги несли врача знакомой дорогой к служебному входу в больницу.
В такое время суток в лаборатории не должно быть народу. Вряд ли остались энтузиасты, готовые там ночевать... Шерлок, кажется, был единственным. Во всяком случае, доктор надеялся, что никого не застанет. Джон медленно приоткрыл дверь. Свет горел, но внутри никого не было. "Забыли выключить?.." Доктор вошел и огляделся. Почти все по-прежнему. Хотя что тут может измениться... Однако вещей Холмса поблизости не наблюдалось. Ватсон еще раз беспомощно крутанулся на каблуках, стараясь сообразить, куда они могли переехать. "Неужели кому-то они понадобились?" Впрочем, почти три недели прошло, могли и ликвидировать. Чистоплюи чертовы...

+1

3

Тик-так, тик-так.
Жизнь всё больше напоминает механические часы, завод которых не так давно подкорректировали. И теперь нет ни шанса остановиться, оглянуться, разобраться в происходящем. По правде, разбираться и не хочется, потому что страшно. Обычно в битвах титанов маленькие люди, к которым относилась Молли, просто исчезают без следа, их имена потом не воспевают в балладах, не высекают на камне, они просто эпизодические герои.
Хотя, наверное, в данном случае проще бы сравнить с высокой древнегреческой трагедией, где на сцене всегда только два действующих лица, а все остальные - хор. У хора нет имен, нет лиц, потому что маски все одинаковые, она ведь даже не предводитель хора, чтобы иметь право на отличие. Ей так казалось, законы жанра так диктовали, но гении в последний момент с детской капризностью сломали все рамки канона, выходя из классического гекзаметра в белый стих.
Придавленная грузом ответственности и удивления, Молли стала ещё тише, чем обычно. Придавленная какой-то внезапной жестокостью, которую продемонстрировал Шерлок, даже не жестокостью, а черствостью. Социопатия расцвела буйным цветом, поразив даже её, сносившую немало слишком прямых и слишком больно бьющих высказываний, сказанных между делом. Она верила, что это способ заботы, что Холмс совершенно не желает обидеть, постепенно переформировала отрицательное в положительное, сменив полюс и смухлевав со знаками в этом уравнении, чтобы образ был непогрешим. Мир, поделенный на черное и белое был куда более понятен, чем тот, где все краски смешались, а герой становится злодеем, злодей - героем.
Молли не понимала, хотя и понимала зачем так было сделано. По-человечески не понимала, ощущая, что мир оказался совершенно не таким, каким она привыкла его считать, хотела считать.
Её жизнь теперь напоминала угловатые и неловкие попытки марионетки, которую внезапно отпустили на волю, начать жить собственной жизнью. Выходило только механически выполнять привычную работу, которая была до, во время, которая осталась после, потому что Бартс был островком стабильности, привычного и спокойного мира, где ничего не изменится ещё очень долгое время. Выходило несуразно, Молли по уши ушла в работу, перераспределив время так, чтобы свободными оставались несколько часов на дорогу до дома и из дома, сон, еду. И никаких мыслей. Никаких. Потому что думать было страшно.
А ещё она знала, кому намного хуже, во сто крат хуже. Правильная и правдивая Молли хотела пойти и всё рассказать, рассказать сама, потому что это было бы честно и правильно. Но не могла. Она уже один раз выдала тайну, которую ей доверили. Зачем вообще ей доверили эту тайну, повисшую мертвым грузом на душе? Гордость быстро переросла в отчаяние.
Но работа всё делала лучше, а до последнего автобуса, на котором она возвращалась домой, ещё было около часа, можно было даже не спешить. В лабораторию, откуда она вышла четверть часа назад, вернулась такой же сосредоточенной и уставшей, упорно идущей по намеченному самой себе графику. Новые рельсы для маленького паровозика. А гость едва не заставил своим появлением её броситься назад:
- Джон? - она попробовала улыбнуться, коротко и нервно кивнула, заправляя за ухо прядь волос. - Что ты здесь делаешь в это время?
Ватсона она не видела с похорон, после которых ей снова хотелось наглотаться земляничного зелья, настолько ей казалось ужасным то, что они сделали. Она маленький человечек, далекий от профессионального лицемерия Майкрофта, который не видел в подставной смерти ничего особенного, не считая некоторых нюансов в реализации и дальнейших действиях. Для Молли это была слишком большая ложь, особенно когда она видела как убивается доктор, оплакивающий живого друга.
Вряд ли она когда-либо это простит Шерлоку, даже ему вряд ли простит.

0

4

Как оказалось, Шерлок был не единственным энтузиастом. Вернее, так было всегда, и Джон это знал, вот только забыл. Как он мог забыть? Он, вечно такой внимательный к людям вокруг, словно компенсирующий черствость и безучастность Шерлока. Быть может, просто компенсировать стало некого? С уходом детектива Ватсон стал меньше обращать внимания на остальных людей, теперь это казалось неважным. Он находился в пустоте, другие человеческие существа больше не имели значения. Раньше Джон был амортизатором: защищал окружающих от безжалостного напора выводов детектива, принимал что-то на себя, поскольку сам терпеть это привык, и оказывал необходимую моральную поддержку клиентам, не готовым к такой психологической атаке, особенно после событий, из-за которых они являлись к Шерлоку. Доктор давал им то, в чем они так нуждались, в то время как Холмс раскрывал преступление, орудуя фактами. А теперь доктор сам потонул в собственном отчаянии, и не было человека, способного оказать поддержку, да и Джон привык справляться со всем сам. Свое горе он хранил глубоко внутри, стараясь не позволять никому видеть свою слабость. Однако он все отчетливее понимал, что не справляется.
Молли появилась так тихо, что Ватсон обернулся лишь на звук ее голоса. Окинув ее беглым взглядом можно было понять, что девушка переживает не самый лучший период жизни. И дело даже не в исхудалом лице и усталых движениях. Просто какая-то тяжесть давила на хрупкие плечи, а в глазах затаилась серая грусть. Джону вдруг пришло в голову, что Молли - возможно единственный человек, воспринявший смерть Шерлока так же близко, как он сам. Конечно, еще Грег и миссис Хадсон, но у инспектора хотя бы была работа, занимающая все его время, а квартирная хозяйка с головой ушла в приведение в порядок комнаты. А им с мисс Хупер было нечем защититься... Так что врач почти не удивился, что девушка работает допоздна. С их последней встречи - на похоронах, где Джон видел ее лишь мельком и не обмолвился ни словом, - ничего не изменилось. Лондон уже давно забыл своего поверженного героя, газеты перестали пестрить сенсационными заголовками, и жизнь шла своим чередом. Но только не для них.
Впрочем, девушка явно не была рада появлению доктора. Но в таких ситуациях это и не нужно.
- Здравствуй. Извини, что так поздно, я думал, тут уже никого нет. - он слегка прокашлялся, отводя взгляд от Молли - Да вот пришел забрать... пару его вещей. - доктор был уверен, что мисс Хупер поймет. Словно они продолжали старый, давно прерванный разговор.
- Ты, кстати, не знаешь, где они? Я тут поискал, но... - Ватсон привычно прервал фразу, огляделся, словно ища поддержки и подтверждения своих слов у окружающей обстановки. В воздухе повисла пауза, тишина давила на перепонки. Надо бы забрать имущество и уходить отсюда, а не мозолить тут глаза и без того уставшей Молли. Однако она, пожалуй, единственная, кто может иметь представление о предмете поисков. И потом у него оставался второй и главный нерешенный вопрос, который врач задавал себе каждый день и не мог найти ответа. Быть может, эта девушка, которая на самом деле имела для Холмса значение большее, чем думали окружающие, знает почему он это сделал? А если не знает, все равно. У них ведь общая боль, и если все время держать ее внутри, то рано или поздно ты можешь не выдержать, и тогда она заполнит все твое существо, и от тебя не останется ничего.

Отредактировано John Watson (2016-03-08 14:42:47)

+1

5

Неловкость Молли ощутила всем своим существом. И это была не та неловкость, которая должна была бы возникнуть, из которой бы родилось взаимопонимание и взаимоутешение - в конце концов, они были оба беззаветно преданы Шерлоку, помогали всем, чем могли, не требуя ничего особо взамен, потому что это было их понимание бескорыстной и преданной дружбы. Шерлок оценил подарок, использовал по назначению, не слишком-то переживая о последствиях, хотя мисс Хупер до сих пор не могла поверить, что все было настолько цинично, как и всегда, она искала оправдание бесчеловечным поступкам в гениальной логике, которую она просто не в состоянии понять своим простеньким и скудным умишком. Пыталась, но не выходило. Возможно, всё из-за того же ограниченного умишка, не способного посмотреть на картину в целом, не цепляясь за мелочи вроде человеческих чувств.
- Да я тут... Работаю потихоньку, да, - Молли неловко вздрогнула плечами пару раз, снова пытаясь улыбнуться. - Работы много, так что до упора здесь, - она покрутила головой, ища путь к отступлению, но их было, как и всегда, два - дверь, через которую она только что вошла, но которая неумолимо закрылась за ней, и окно, которое она видеть не хотела. - Пару вещей, да? Его, да? - "да" стало слишком частым и нервным, потому что Молли знала, куда делись эти вещи. Разумеется она поняла, о чем говорит Джон. Разумеется она видела, в каком состоянии был Джон, который более других имел право знать, но не знал, потому что великие Холмсы (две штуки) порешили, что это слишком опасно, а привязанность Ватсона к другу сыграет дурную шутку в спектакле, где все главные герои умирают. - Они были здесь, да, - Молли ещё раз вздрогнула плечами, обхватывая их руками и теперь осознавая, что разговор, от которого внутри все переворачивается, с доставкой к месту работы состоится. А ведь она специально стояла на похоронах подальше от Джона, чтобы не врать. Не говорить казалось не настолько страшно, насколько страшным было осознанного говорить ложь, от которой человеку станет плохо. Ох, да могло ли от ложи хоть когда-то стать хорошо? - Но их забрали, да. Забрали, - угадайте, кто забрал свою кружку и бесценную плеть? Но ведь Молли не могла сказать того, что хотела, но она могла попробовать не врать, дав, увы, доктору самому себя обмануть, построив на неверном основании логическую цепочку. - Холмс забрал неделю назад. Ума не приложу, зачем ему эти... - патологоанатом скривила губы, потому что выходило всё равно фальшиво. - Вещи.
Подстегиваемая совестью, она судорожно соображала, не осталось ли в Бартсе ещё чего-нибудь, мелочи какой-нибудь, которую она могла бы впихнуть в руки Джону, лишь бы поскорее выгнать отсюда. Проблема не в нём, не в том, что она не рада его видеть, проблема в ней и в том, что часть людей имеют право, а остальные - твари дрожащие. А в детстве отец говорил, что перед Богом все равны. Кто-то равнее, оказывается.

+1

6

Что-то было не так. Джону некуда было деться от ощущения, что он здесь ну совсем не к месту. И это уже не объяснялось лишь усталостью Молли... на ее лице читалось смущение, граничащее с паникой, и доктор все отчетливее видел: ему здесь не рады. Но осознание ситуации никак не помогало Ватсону понять, почему патологоанатом при его присутствии нервничает, словно в соседней комнате лежат слитки золота, вчера украденные ею из Национального Банка.
Когда он заговорил о вещах Холмса, напряжение в комнате заметно возросло и стало почти осязаемо. Ватсон понимал, что сыпет соль на еще не зажившую рану, но ведь нельзя этого все время избегать и жить, словно ничего не случилось. Нельзя вечно игнорировать в разговорах прореху, образовавшуюся в их жизни на месте Шерлока... просто невозможно. При упоминании этой темы посторонними Джон сам замолкал, прячась в панцирь холодного отчуждения, о который разбивались все ненужные соболезнования. Но ведь они-то с Молли были не посторонние! Во всяком случае, доктор имел некоторые основания так считать. Он чувствовал что-то общее в их отношении к Шерлоку, которое более всего походило на служение. Так служат собаки, не способные предать, своим хозяевам; так служат фанатики любимому делу. Вот только Молли отдавалась этому в сто раз сильнее, Джон это видел. Да, Шерлок много значил для него, очень много, больше, чем кто-либо, но все же были моменты, когда врач уставал от его вечной "непобедимой дедукции", самоуверенности, пренебрежения окружающими... трудно жить с человеком, который о тебе все знает и даже не оставляет тебе шанса забыть этот факт, полностью игнорируя понятие "деликатность".
Но, как это часто бывает, только с исчезновением всего этого из своей жизни Джон понял, насколько ему этого не хватает. Да, теперь никто не лез в его личную жизнь, не констатировал при куче свидетелей его очередную неудачу на женском фронте, но со временем приходило осознание того, что и сама эта жизнь пропала. Оказалось, что, как Ватсон не пытался доказать себе обратное, Холмс-младший занимал большую часть его той самой "личной жизни", а неудачные романы были лишь попыткой самоутверждения, неосознанным желанием почувствовать себя самостоятельной единицей. И вот теперь, когда он полностью независим и самостоятелен, его жизнь пуста и пресна. Будь Шерлок рядом, ему, пожалуй, нечего было бы "считывать", кроме банального "ехал на работу в общественном транспорте, обедал в дешевой столовой, потерял двух клиентов..." и так далее.
Теперь Джона мучили сомнения, он искал причину поступка Шерлока в себе, хоть это было совершенно нелогично. И дешевое актерство было тут совсем не причем, просто доктору было очень трудно смириться с фактом, так внезапно его настигшим и нарушившими привычный ход вещей, перечеркнувшим все, что было до этого. А вот Молли, наверное, не в чем было себя упрекнуть. Всегда, сколько Ватсон ее знал, она отдавала себя детективу полностью, была готова на все, безропотно терпела все его выходки, даже когда самому доктору отказывала военная выдержка. Иногда Джон восхищался ее тихому спокойствию, с которым она встречала очередную беспримерную бестактность или внезапное заявление. Вот только Шерлок, кажется, так до конца и не понял, какой преданный человек был рядом с ним, не оценил того, что ему с такой открытой наивностью предлагали, не требуя ничего взамен.
И все же Молли нервничала. Но ведь она не виновата. Она не виновата больше, чем кто-либо другой... Случись этот разговор не сейчас, не здесь, Джон наверняка постарался бы дать понять это девушке, успокоить просто и искренне, как он всегда делал. Но сейчас у него не находилось слов. Чувство неловкости, угловатости всего происходящего заполняло лабораторию и не давало разговору войти в правильное русло, не давало состояться тому, что так нужно было им обоим.
- Холмс?.. - доктор поднял глаза на мисс Хупер. Ну конечно. Конечно это Майкрофт. - Неужели в нем вдруг проснулись братские чувства... - довольно тихо и даже немного растерянно произнес Джон, снова отводя глаза и оглядываясь. - Ну, его намерений разгадать нам, смертным, можно даже не пытаться. - невеселый смешок - Ладно, значит, забрал... - разговор буксовал, нужно было перевести тему или уйти. Но оставлять Молли в таком состоянии, позволять отчуждению увеличивать стену между ними доктор не хотел. Оставался второй вариант.
- Говоришь, много работы теперь?.. - неуклюже попытался Джон перескочить, уйти с опасной, неуютной темы. Но тут же понял, что не попал. "Конечно, работы много, ведь Скотланд-Ярд и половины всех дел не раскрывает... без него.". Черт, куда же деваться от этого, как ускользнуть, перейти на "нейтральную" территорию? Где их обоих не будет мучить непонятное чувство вины друг перед другом, где можно будет разговаривать свободно, не боясь сказать чего-то неловкого и лишнего?.. Наверное, такой темы теперь нет. Все неумолимо сводилось к Шерлоку, успевшему побывать во всех сферах их жизни. К тому, что их раньше объединяло, а теперь стало пропастью между ними, словно вырвали связующее звено из цепи.

Отредактировано John Watson (2016-03-11 13:37:16)

+1

7

Молли начинало казаться, что ложь пропитала её насквозь, что она пропахла ей. Был бы здесь Шерлок, он бы сразу сделал стойку, определив, что безвинное создание на самом деле страшно виновато, но его не было здесь, он сам стал причиной этого чувства вины. Был только действительно ни в чем неповинный Ватсон, которого выкинули на улицу под дождь как собаку только за то, что она была слишком преданной и, видимо, недостаточно умной. Для сильных мира сего они все были недостаточно. Недостаточно хороши, умны, правдивы и лживы, у них не было понимания простых человеческих чувств, они жили в какой-то другой реальности. Они словно бы и правда были на Олимпе, откуда то с благосклонностью взирали на простых смертных, возносящих хвалу богам, то кидающих в них молниями и чумой.
Мисс Хупер невольно поднесла ладонь к лицу, пытаясь почувствовать тот самый аромат вранья, который здесь был, она была в этом уверена, хотя и не могла объяснить причин. Но ладонь пахла только цветочным мылом, потому что она мыла руки с особой тщательностью, с той, с которой Макбет пыталась оттереть кровь со своих, хотя это было лишь призраком её больной психики. Может быть она теперь тоже больна, сходит с ума? Это было бы милосердно, потому что тогда она могла бы уже не отвечать за свои слова, за слова тех, кто захотел её вовлечь в свою игру. Она была бы свободна, потому как какой спрос с сумасшедшей? Но милосердие было не вымолить.
- Да... Да! Знаешь, он очень на самом деле переживал за Шерлока всегда, - внезапно за эту ниточку она ухватилась, потому что это была правда. Чопорный и надменный Майкрофт, на самом деле, был искренне привязан к младшему брату, пусть и не упускал случая, чтобы сказать обратное и унизить. Это были игры Холмсов, которых со стороны не понять, но Молли, знавшая про Lazarus, про то, сколько сил и времени было положено чопорным джентльменом, более всего похожего на змею или вылезающего из яблока червяка, чтобы сохранить жизнь брата, но остановить Мориарти.
Тело которого не нашли.
- Только это делал по-своему, - Молли вздохнула, пытаясь как-то пристроить руки, мешавшие сейчас, выдававшие излишнее волнение. - Работы много, да и думала, может быть получится немного для науки сделать... - она неловко пожала плечами. - Хотя, ты же знаешь, вряд ли выйдет что-то академическое сделать, у меня же так, кое-какие наработки, ничего приличного и действительно значимого. Но работа - это хорошо, да. Но так, копошусь... Мое дело маленькое и нехитрое, - лучше было бы, уйди доктор Ватсон сразу же, как услышал о том, что вещи Холмса уже давно не здесь, пусть забрал их не Майкрофт, но об этом сейчас не стоит говорить. Но доктор упорно пытался поговорить, а она... А ей всё равно было стыдно, поэтому, наверное, лучше бы с ним немного поговорить, хоть этим поддержать и чуть загладить свою вину. И почему же среди нескольких десятков людей, которые знали правду, не было человека, которому правда бы дала очень многое, почему? - А вы как?
Время шло, скоро, на самом деле, можно будет сбежать, сбежать без оглядки, потому что последний автобус, потому что чувство вины.

0

8

- Знаю. - Джон кивнул. Да, уж он-то знал о вечном беспокойстве Майкрофта, о его беспрестанной озабоченности Шерлоком. Пусть она и была пропитана надменным снисхождением к "неразумному младшему братцу", однако это тоже разновидность братской любви. Наверное. И Ватсон знал это, поскольку именно он почему-то в глазах старшего Холмса был тем, кто способен повлиять на Шерлока, "присмотреть" за ним, причем с самого первого дня их знакомства (видимо, спасение жизни детектива являлось достаточным аргументом). Возможно, в чем-то Майкрофт был прав, но если ты спас жизнь Шерлоку Холмсу, это совсем не значит, что ты действительно можешь на него повлиять. И обязанным тебе по гроб жизни он себя не сочтет. Хорошо еще, если не забудет на следующий день о твоем "подвиге". Ну а "присмотреть" за ним вообще не представляется возможным, поскольку этот гений всегда находил тысяча и один способ весело расстаться с жизнью (в том числе - и не выходя из комнаты). Правда как-то всегда удавалось избежать летального исхода, часто не без помощи Джона, но самого главного он так и не успел предотвратить. Это лежало грузом, давило на совесть, не давая поднять головы и спокойно принять факт. Ведь, несмотря на то, что открыто доктор так ни разу и не ответил на просьбу Майкрофта, он старался ее выполнять по мере сил. И не только из-за беспокойства старшего брата, больше из-за собственных нервов, собственной привязанности, переросшей в крепкую дружбу, теперь он просто не мог иначе.
Но как же глупо... Столько раз избегать смерти, выходить невредимыми (почти) из обстоятельств похуже Афганистана, как какие-нибудь герои детских приключенческих фильмов, а потом просто прыгнуть с крыши... так внезапно подорвав уверенность Джона в происходящем, в том, что все под контролем, как было всегда.
- По-своему. - эхом, подтверждавшим слова Молли, повторил Джон. В голосе слышалась мрачная усмешка, отдающая ядовитым душком. В памяти всплыла их первая встреча с "мистером Британское Правительство". Впрочем, все последующие мало отличались от нее. Только что денег Майкрофт больше не предлагал, а комплекс власти, все эти казенные машины без предупреждения, звонки по телефону с вечными намеками и недомолвками, встречи в клубе для особо говорливых или еще черт знает где, все это осталось. Правда за прошедшее время Джон уже привык к манере Холмса старшего общаться... даже стал ему в некотором смысле доверять, как союзнику в борьбе за жизнь и безопасность Шерлока с самим Шерлоком. Несмотря на весь этот дурацкий снобизм во время общения обоих братьев, несмотря на их вечные терки, отдающие детскими обидами и нерешенными проблемами, Ватсон знал, что если с детективом что-то случится, он может позвонить Майкрофту, и тот прискачет хоть с другого конца Англии. Во всяком случае, доктор мог на это надеяться.
Но все разрушилось, словно карточный домик от легкого дуновения ребенка. И этим ребенком был Джеймс Мориарти, так беспардонно ворвавшийся в жизнь Шерлока, а значит и его блоггера, и с детским азартом втянувший детектива в смертельную игру. И не только его, но и оплот безопасности всей страны - Майкрофта Холмса. Этот вечно уверенный в себе джентльмен совершил ошибку, которую ему непозволительно было совершать. И за это Джон был очень зол на него. Все эти игры с преступностью, бывшие для них забавой, в конце концов привели к тому, чего никак не могло случиться. Не случилось бы, не соверши Майкрофт столь явный промах. В конце концов криминальный гений все-таки победил - британское правительство в одном лице стало плясать под его дудку, стало источником информации, которая не должна была попасть в руки Мориарти. Холмс-старший собственноручно наточил и преподнес злейшему врагу Шерлока смертельное орудие. И этого Джон понять и простить не мог.
Затаившаяся внутри злость стала подниматься клокочущим потоком, жаждущим вылиться в лицо того, кто позволил себе быть таким неосторожным. Но это была точно не Молли, она не заслуживала. Так что Джон лишь мотнул головой, отгоняя назойливое желание высказать все здесь и сейчас.
- Все гениальное начинается с наработок. - "...кроме выводов Шерлока." - он улыбнулся, скорее отдавая дань вежливости. Впрочем, переменить тему было бы самое верное в такой обстановке. Но следующий вопрос оказался неправильным. Он звучал фальшиво, заставляя что-то внутри неприятно сжаться. Что он мог ответить? Смена темы снова не удалась, но огорчать Молли не было желания, поэтому Джон лишь пожал плечами.
- Тоже вот работаю... - он не стал говорить, что получается это все хуже и хуже, и конец фразы повис в воздухе. - Трудновато, но привыкаю понемногу. - иногда не грех и соврать, чтобы не расстраивать и без того невеселую собеседницу. Лучше пусть у них обоих останется иллюзия, что жизнь налаживается. Хотя пора бы уже быть откровенными хотя бы с собой.
- Ездили недавно на кладбище с миссис Хадсон... - он сам не знал, зачем сказал это. Зря сказал, наверное, но отступать было поздно. Незаконченная фраза опять осталась в воздухе легким почти осязаемым осадком - Она как раз упаковывала его вещи, я вот и решил забрать оставшееся. - это оправдание подходило не только для Молли, но и для самого доктора. Конечно, он бы не отдал эти вещи домохозяйке. Он так и не придумал, что сделал бы с ними, впрочем, теперь это было уже не нужно. - Но раз они понадобились Майкрофту... - врач неопределенно качнул головой, мол, не нам спорить с сильными мира сего. Пусть иногда и очень хочется.

+2

9

Молли внимательно следила за Джоном. И если в его согласии касательно того, что старший мистер Холмс заботился о младшем, были большая искренность и энтузиазм того человека, кто не понаслышке убедился в подобном, за следующим согласием стояли злость и фрустрация настолько сильные, что регистратору морга Бартса пришлось аккуратно схватиться пальцами руки за край стола и перевести тяжесть своего тела с носка на каблук легеньких балеток, чтобы пережить эту бурю достойно и по возможности совершенно незаметно для и так имеющего в запасе поводы для беспокойства доктора.
Холмсы были идеальными мыслителями, но им сложно учитывать и уж тем более заботиться о чьих-то эмоциях и чувствах. И кто будет заботиться о горе Джона, почему никто не подумал над тем, что ему было бы приятно иметь что-то от Шерлока в эти ужасные дни и дальше? "Не могу поверить, что я ввязалась в это, — с досадой и полным искренней горечи за проходящего сейчас тяжелые времена Ватсона Молли быстро заморгала и отвела взгляд, чтобы сказать себе честно после. — Хотя… конечно могу. Это же Шерлок". Когда-нибудь настанут времена, когда Молли не будет готова на самое безумное и любое, деталь или мелочь, неважно, ради Шерлока Холмса. Возможно, если не для нее, то для какой-нибудь Молли в совершенно иной параллельной Вселенной. Привет Молли из параллельной Вселенной, ты классная и немного странная!
Некоторое время они с доктором слушали тишину. Тяжелые слова о недавнем визите к могиле шумевшего по всему Лондону и реабилитированного наконец в прессе детектива как будто висели в воздухе и не давали достойно выдохнуть. Хупер о чем-то думала.
Наконец словно бы решившись, она тихо достала из ящика стола лист бумаги, самый непримечательный на вид, и бережно, словно великое сокровище, положила его перед доктором.
— Я… это пропуск. Его. Самый первый. Я могла и не выписывать его, сами знаете, Шерлок умеет… — Молли смущенно поправилась, — умел находить вход куда угодно, а в Бартс и подавно, но я хотела сделать всё правильно. И тогда я требовала, чтобы он расписался. Ему не понравилось, он сказал, что я могла бы и подделать подпись. Но я сказала, что мне нужен образец, с которого подделать. Думаю, это самое ловкое, что я вообще когда-либо ему сказала.
Пропускной бланк, бюрократически пресный до невозможности, уже долгие годы как просроченный, был примечателен лишь только одним — небрежной подписью того, кому он предназначался: "SH".
— Я хочу, чтобы ты его взял. Это не так много, но если он хоть чем-то поможет, он должен быть у тебя.
Такая большая и смятая речь без всякой подготовки и хоть какого-либо оповестительного знака заранее словно обесточила жизненные силы регистратора, и Молли замолчала. Чтобы тихо добавить, совсем другим голосом, полным понимания и искренности, такой, что было ясно, что горю Хупер, простившейся с мечтой вновь в самом скором будущем оказаться в компании Шерлока Холмса не сравниться с горем друга, простившимся, как он считает, с ним навсегда:
— Я тоже скучаю по нему. Каждый день.

Отредактировано Molly Hooper (2016-09-13 20:40:03)

0


Вы здесь » Sherlock. Come and play » Flashback & Flashforward » Aetate fruere, mobili cursu fugit.